Шесть букв - Сергей Беляков

Неопределенных лет бармен, стратегически расставлявший армию бокалов, рюмок и стаканов в преддверии вечернего сражения с алкоголем, вяло махнул рукой за спину Сато в ответ на просьбу об отдельной кабинке. Он не узнал Сато – или сделал вид, что не узнал, что было еще лучше. Малый был неглуп и явно дорожил своим рыбным местом.

Сато потягивал «Голубую Луну» и рассматривал фото Слоана с собакой. Ежу понятно: фото было подставлено… ведь Питер подтвердил, что собаки у Слоана отродясь не было.

Сигнал.

Кому, о чем? Сато в который уже раз внимательно рассматривал фото, силясь увидеть то, что хотел сказать Слоан. Фотография была сделана на улице, ничего необычного в кустарнике, служившем фоном для Слоана и собаки, не было. Солнечный день. Слоан был одет в застиранную футболку и потертые джинсы; опять же, ничего бросающегося в глаза. Руки Слоана пытаются удержать рвущегося на волю лабрадора. Чем типична порода лабрадоров? Что характерного известно о ней? Что может быть неординарного в той конкретной собаке, с которой сфотографировался Слоан? А может, она известна…

– Хых, духота несусветная! – раздалось у него за спиной. Сато вздрогнул. Нервы, черт их побери!

Титус сглотнул слюну:

– Угостишь? – Он поглядел на отпитую кружку с пивом. Сато подвинул ее к Титусу. Тот жадно припал губами к мутноватой жидкости; его глаза скользнули по фотографии, которую Сато держал в руках. Реакция была совершенно неожиданной… или это только показалось Майклу? Титус дернулся, закашлявшись, и пролил пиво на штаны.

Последовали несколько секунд натужного кашля, во время которого Титус старательно делал вид, что не обратил внимания на снимок. Сато терпеливо ждал. Наконец, Титус сказал:

– Вот, дьявол, бывает же так! Пиво молодое, однако… – Он оглянулся. Редким посетителям не было до него дела. Титус сделал последний долгий глоток, с сожалением заглянул в кружку, и без всякого перехода продолжил:

– Номады на нас накатили кучерявые, ты о таких еще не слыхал. Никто не слыхал. Какие-то… не то из Нигера, не то из «Золотого Треугольника», а может, смесь. – Титус хихикнул. – Везут с собой обалденную дурь. Собственную. Мои источники, – он подобоченился, попытавшись цыкнуть выпавшим зубом, – говорят, что равных ей нет, такой от нее гуд выходит. Галюны настолько качественные, насколько и опасные…

Он заткнулся и затих в углу, надвинув поглубже на глаза бейсболку с засаленным козырьком. Сато осторожно скосил глаза.

– Ребята, пивом не угостите? Я отработаю, у меня язык точь-в-точь как у этого… как у Гомера! – девка в короткой кожаной юбке, белых чулках-сетках и в розово-ажурном топе, сквозь который виднелись ее натруженные груди с сосками величиной с кофейное блюдце, пьяно ухмылялась Сато, прилепив мощное бедро к краю их столика. Майкл быстро перевернул фото Слоана изображением вниз – на сегодня достаточно зевак… – и отправил жаждущую путану к группе «синих воротничков». Потом нетерпеливо спросил Титуса:

– Так что ты там говорил, про номадов? – он мимоходом глянул на оборотную сторону фото… и затих, боясь спугнуть удачу. Судя по товарному знаку, фотография была напечатана онлайн-агенством «Снэп-ОК», а если так, то у них должен был оставаться файл с другими цифровыми фото, присланными Слоаном на обработку вместе с этим…

Может, среди остальных снимков и был ключ к разгадке?

Недослушав Титуса, он бросил на столик двадцатку и поспешно ушел, взяв с Титуса слово, что в случае, если тот узнает больше о номадах, то вновь позвонит Сато. Титус пытался бормотать что-то вслед, но в итоге огорченно махнул рукой. Оглянувшись по сторонам, он быстро смахнул со стола двадцатку Сато и поспешил к выходу.

Бармен проводил его долгим взглядом.

Пятница, 5:15 дня

…Врач сказал, что по всем канонам медицины к этому времени рана в боку должна зажить и не беспокоить его.

Ни хрена подобного.

Почему Сато все время кажется, что пот накапливается в затянувшейся ямке под ребром и разъедает рану?

Он снова сидел в кабинете у Барлоу.

Устал.

Голод проявлялся в виде раздражения и недовольства всем на свете: напыщенностью босса, сволочной духотой, прокуренным воздухом, да и самим голодом. Майкл не успел зайти в ИМП, но Барлоу, похоже, не сильно рассчитывал на его оборотистость и запросил результаты через дежурного.

Барлоу смотрел в свой блокнот, временами зачитывая Майклу интересные, с его точки зрения, выдержки. Он не доверял новомодным средствам, всяким там наладонникам, тридибукам и прочей электронной дребедени.

– …Самым необычным является то, что в его легких Боннер обнаружила инородную субстанцию, по виду что-то среднее между цементной пылью и горчичным порошком. Слоан никак не мог умереть от этой ерунды, иначе сицилийский галстук, который он получил, – Барлоу выразительно провел пальцем от скулы до скулы, – был просто глупым жестом… Криста ожидает результаты анализа той дряни из легких Слоана в понедельник.

Барлоу замолчал и вопросительно посмотрел на Сато. Майкл вкратце рассказал о том, что случилось в доме убитого. Про «Снэп-ОК» он пока умолчал. Ему хотелось порыться в этом самому. Кто его знает, может, вся эта история со снимком несуществующей собаки – плод воображения детектива? Может, это собака дружка Слоана… Хотя друзей-то у него и не было, если не считать чокнутого Питера. Ну, и еще Арконто.

Сато хотел поговорить о снимке с Кристой. Она сможет запросто выудить снимки из архива «Снэп-ОК»… А может, его просто тянет к ней? Тогда зачем видеть ее сегодня? Появился повод снова с ней встретиться? Он не видел ее уже… черт знает, как долго. Сразу же после того, как они повздорили, он стал избегать Кристу… благо, что на заседаниях и летучках они не пересекались.

С облегчением выйдя из кабинета Барлоу, Сато замешкался в холле, у двери в галерею, ведущую к лаборатории ИМП. Поймав насмешливый взгляд дежурного, он показал ему средний палец.

Сато знал, что Криста обычно задерживается допоздна. Еще бы, ведь надо оправдывать репутацию синего чулка! Он побрел по лабиринту коридоров, перемежающемуся открытыми переходами из одного здания в другое. Их участок унаследовал несколько старомодных зданий от местного колледжа, который пару десятилетий назад перебрался в новый кампус. Скудный свет ламп-дежурок в переходах привлекал сонмы летающих ночных тварей. Сато старался проскочить пространство под лампами побыстрее. Он с детства ненавидел насекомых. Острое желание увидеть Кристу перемежалось с малодушной охотой дать дёру. Когда он все же добрался до двери с надписью: «Лаборатория ИМП», дыхание его было сбито, и предательские темные круги подмышками не добавляли решимости. Взявшись за ручку двери, он несколько раз беззвучно прорепетировал приветствие, потом, устыдившись – юнец какой-то, честное слово! – потянул дверь на себя.

Еще во время учебы в Академии Сато всегда тянуло к работе специалистов из ИМП. Он считал, что настоящими детективами являются именно они, а не его коллеги из убойного отдела. Это иэмпэшники откапывали – иногда в полном смысле этого слова – решающее звено в запутанном расследовании, это они с блеском проводили экспертизу ворсинки от пальто, темной точки на гардине, оказывающейся засохшей каплей крови, крошки пищи в желудке жертвы… и этого зачастую было достаточно для отправки виновного на электрический стул или для полного оправдания подозреваемого в убийстве.

Сочетание элемента загадочности и элитности с неотразимой красотой Кристы Боннер очаровывало всех в участке. Все мужики были готовы идти за ней куда угодно, как послушные крысы за дудочкой Нильса, лишь бы она произносила обволакивающим голосом малопонятные научные термины, или периодически давала возможность слышать шуршание ее колготок в тихом коридоре, когда она завораживающей глаз походкой направлялась в таинственный закуток ИМП…

Сато встряхнул головой, прогоняя наваждение, и осторожно кашлянул: он не хотел испугать ее неожиданным вторжением.

Криста сидела спиной ко входу, небрежно перелистывая увесистую папку с документами. Она подняла глаза и, улыбнувшись, кивнула головой, приглашая Майкла пройти. Детектив уселся на стул, стараясь принять как можно более непринужденную позу. Криста издевательски, как ему показалось, улыбнулась:

– Что нового, Майки?

Что нового… Лучше бы уж спросила – что старого. Увидел ее, и снова кровь закипела, как радиатор у старого «Шеви».

– Имеется просьба, – натужно сказал он, чувствуя себя идиотом. Однако ситуация контролировалась не им, и Сато отдавал себе в этом отчет.

– Валяй, – милостиво разрешила она, поведя плечом, от чего вырез ее кофточки бесстыдно сдался в борьбе с упругим содержимым и открыл взору Сато чуть больше, чем полагалось по задумке создавшего кофточку дизайнера.

Ох, т-т-тты… Сато мысленно продолжил плавные линии содержимого, и сформировавшаяся картина живо сбила его дыхание.