Прогулка в одиночестве - Бентли Литтл

Армстронг казался заинтересованным.

Мальчик пожал плечами:

— Пару месяцев назад у меня был разрыв аппендикса, и мне делали переливание крови. Это случилось до того, как они начали делать анализы на СПИД. После этого, несколько недель назад, я поступил с этим. Кажется, мой врач не знает что это. За последние пару дней мне сделали хренову тучу анализов… — Его голос затих.

Армстронг затянулся сигаретой и выпустил дым через нос:

— Почему ты думаешь, что это СПИД?

— Потому что так думает мой отец. Доктора не хотят этого признавать — судебный иск за преступную небрежность им не нужен, — а отец говорит, что именно поэтому они делают мне так много анализов. Боятся, что облажались.

Тоби посмотрел на болезненного мальчика:

— Ты боишься?

Тот слегка улыбнулся и покачал головой:

— Не особо.

— Это не заразно, так ведь?

Армстронг засмеялся:

— Нет, если только ты не…

— Нет, — тихо сказал Билли, перебивая Армстронга. — Не волнуйся. Ты им не заразишься.

Он посмотрел на Армстронга и старший мальчик неожиданно прекратил смеяться. Он нервно облизнул губы и затянулся сигаретой.

Билли улыбнулся.

* * * *

Отбой был в десять часов вечера: выключился свет во дворе, и телевизор тоже.

— Эй, — громко сказал Армстронг, когда комната погрузилась во тьму. — Я тут кино смотрел!

Стоящая в дверях медсестра посмотрела на него:

— Всё выключается в десять. Пора бы уже знать.

— Но я кино смотрел! Как, черт возьми, я теперь узнаю, чем всё закончится?

Сверкнув взглядом, она наставила на него палец:

— Следите за языком, молодой человек.

— Вы не можете говорить мне, что делать.

— Нет, — улыбнулась медсестра, — но могу выключить телевизор не в десять, а в девять.

Армстронг замолк.

Медсестра ушла, закрыв за собой дверь, а Тоби в раздумьях уставился в потолок. Из-за плотных штор и выключенного света в палате было совсем темно. Билли тихо спал. Мальчик, выглядевший маленьким, худым и несчастным, проспал почти весь день, и Тоби его жалел. Билли казался по-настоящему больным и Тоби гадал — выживет он, или нет.

— Пацан!

Тоби замер и лежал совершенно неподвижно, пытаясь сохранять молчание и едва осмеливаясь дышать.

— Пацан! — Еще раз прошептал Армстронг. — Тоби!

Притворяясь спящим, Тоби закрыл глаза на случай, если Армстронг увидит его в темноте.

— Дерьмо! — Армстронг перевернулся в кровати и Тоби услышал шорох больничных простыней.

— Я здесь.

Голос донесся с соседней кровати, с кровати Билли, и на этот раз замолчал Армстронг. В этом шепчущем голосе было нечто странное, нечто пугающее, и Тоби продолжал держать глаза закрытыми. Он заставил свое дыхание выровняться: для тех, кто мог наблюдать, его грудь равномерно вздымалась и опускалась.

— Я здесь, Армстронг.

Тот продолжал молчать, притворяясь спящим, и Тоби знал, что старший мальчик боится.

Боится чего?

Послышался мягкий звук падающих на пол простыней. Маленькие, легкие ноги неслышно прошлепали мимо изножья кровати Тоби. Тот зажмурился крепче.

— Нет.

Голос Армстронга был заглушен. Послышались звуки борьбы и возни на безмолвных простынях. Тоби услышал, как палец давит на кнопку вызова медсестры.

Клик, клик, клик, клик, клик.

— Нет.

Это было последнее, что сказал Армстронг.

Затем наступила тишина.

В палате всё ещё было тихо, когда Тоби заснул по-настоящему.

* * * *

Наутро все было в порядке. Армстронг, глядя на окно, дымил сигаретой; его серьга поблескивала на солнце.

Билл спал в своей кровати, и казался маленьким, напуганным и больным.

Впрочем, не особо больным.

На его щеках начал появляться розовый румянец. Его кожа выглядела здоровее, менее бледной. Все его тело казалось… ну, здоровее. Не крупнее — за ночь Билл не набрал вес и не нарастил мышцы штангиста — но сильнее.

Как будто, он смог побороть свою болезнь, как будто, он смог выжить.

Следуя графику, зашла медсестра, которая принесла три подноса с едой:

— Как спалось этой ночью, мальчики?

— Хорошо, — ответил Тоби.

Армстронг буркнул.

Сестра поставила поднос с горячей овсянкой, тостом и апельсиновым соком на кровать перед Тоби. Билл все еще спал, и она, не желая его будить, поставила поднос на столик возле кровати.

— Бедняжка. Ему нужно спать как можно больше.

Она обошла кровать Тоби и вручила Армстронгу последний поднос.

— Мне нужен лейкопластырь, — сказал Армстронг.

— Что случилось? — заинтересовалась медсестра.

— Я поранился.

— Где?

— На шее.

У Тоби застучало сердце. Он окинул взглядом Билла, который всё ещё спал на соседней кровати.

Медсестра наклонилась, осматривая шею Армстронга:

— Так и есть, — сказала она. — Как это случилось?

— Просто дайте мне пластырь.

— Мне придется наложить немного антисептика.

— Отлично, — сказал Армстронг. — А пластырь вы мне все-таки наклеите? Если это не слишком вас затруднит. То есть, я не хочу вас отвлекать, или типа того.

Покачивая головой, медсестра вышла из палаты:

— Слишком длинный язык у тебя, мальчик.

— Как и у многих других.

Медсестра хмыкнула.

— Вернусь через минуту. Не трогай, не чеши, ничего не делай. А то будет ещё хуже.

Тоби посмотрел на Армстронга. Ему казалось, что он видит на шее другого мальчика красное пятно и небольшие проколы на покрасневшей коже.

— Что случилось, — спросил он.

— Не твое дело, педик, — сердито глянул на него Армстронг.

Тоби отвернулся. Его взгляд упал на очертания спящего Билли Айвза на соседней кровати. У Тоби перехватило дыхание. Билли все еще спал, но поменял позу. Он лежал лицом к Тоби и его рот был раскрыт.

Его губы и зубы были слегка покрыты красным.

* * * *

Билл становился сильнее.

А Армстронг — слабее.

На самом деле это было практически незаметно; кажется даже врачи и медсестры не замечали никаких видимых изменений. Но Тоби жил с этими двумя мальчиками, жил с ними день за днём. Все трое были прикованы к