Финальная программа - Майкл Муркок

Теперь они стояли в темном помещении библиотеки. Сквозь прозрачную стену справа они могли видеть море, подобное глыбе черного мрамора, прорезанного серыми и белыми прожилками. Большая часть остальных трех стен была занята полками из розового оргстекла. Полки были заполнены в основном книгами в дешевых бумажных обложках. Около полудюжины книг, переплетенных в кожу, с тиснеными золотом названиями, выделялись своим несоответствием. Джон направил на них луч фонаря и улыбнулся обеспокоенному Джерри:

— Они еще здесь, сэр. Он не часто сюда заходит; иначе он мог бы избавиться от них. Но не так уж это и страшно, так как у меня есть другой комплект.

Джерри вздрогнул и посмотрел на книги. Одно из названий гласило: «Временной анализ заката Запада», Джеремиа Корнелиус, МАВШ; другая книга называлась «К окончательному парадоксу», а рядом с ней — «Моделирование этики». Джерри понял, что здесь было от чего прийти в замешательство.

Часть стены библиотеки, выглядевшая достаточно естественно, была тем не менее фальшивой. Она откачнулась, открывая белую металлическую дверь и клавишу. Джерри нажал клавишу, и дверь открылась.

Показалась еще одна клетка лифта. Джон задержался и поднял небольшой ящичек, прежде чем они вошли внутрь и поехали вверх. Это был один из немногих лифтов в доме, который, насколько им было известно, не был подключен ни к одной панели управления в шато.

На шестом этаже лифт остановился, и Джон, открыв дверь, осторожно выглянул. Площадка была пуста. Они вышли из лифта, и дверь — роспись во всю стену, напоминающая Пикассо в его наиболее позднем и банальном виде, — скользнула на место.

Комната, которая была им нужна, находилась в коридоре за основной площадкой. Мужчины молча подошли к углу, выглянули за него и опять спрятались.

Они увидели охранника. В руке он держал собранную автоматическую винтовку. Это был высокий тучный немец с внешностью евнуха. Он смотрел очень бдительно, вероятно, в надежде получить возможность воспользоваться своим бельгийским оружием.

Тогда Джон открыл ящик, который принес с собой, вынул оттуда небольшой стальной арбалет, весьма современный и отлично выполненный, и протянул его Джерри Корнелиусу. Держа арбалет в одной руке, Джерри ждал момента, когда охранник отвернется. Вскоре внимание охранника привлекло окно в конце коридора.

Джерри шагнул из-за укрытия, нацелил арбалет и нажал спуск. Однако охранник услышал его и отпрыгнул. Стрела лишь слегка чиркнула его по затылку. У них была лишь одна стрела.

Когда охранник начал поднимать ружье, Джерри побежал на него и сгреб пальцы его правой руки, оттаскивая их от оружия. Один палец треснул. В горле у охранника булькнуло, рот его широко открылся, и стало видно, что он без языка. В тот момент, когда он брыкнул Джерри, вмешался Джон со своим ножом, но не попал в затылок — удар пришелся в левый глаз. Лезвие вошло почти на все шесть дюймов, пробилось сверху вниз и вышло чуть ниже левого уха. Получив такой удар, тело немца мгновенно застыло в параличе.

Оно обмякло, лишь когда Джерри опустил его на пол; он нагнулся, вытянул нож из лица немца и протянул его Джону, вялому, как труп.

— Уходи отсюда, Джон, — пробормотал Джерри. — Если я сделаю это, я увижу тебя в комнате в скале.

Когда Джон Гнатбельсон отодвинулся, Джерри дернул ручку двери. Но только повернув торчавший в замочной скважине ключ, Джерри открыл дверь; ключ он забрал с собой. Оказавшись в комнате, он тихо прикрыл дверь и снова запер ее.

Он стоял в женской спальне.

Тяжелые занавеси наискось закрывали большие окна. То место, в котором он оказался, было наполнено застоявшимся запахом мочи и боли. Джерри пересек знакомую комнату и, найдя лампу у кровати, включил ее.

Красный свет залил помещение. На кровати лежала прекрасная девушка в неброском платье. Ее великолепные черты напоминали его собственные. Черные волосы девушки спутались, маленькие груди вздымались и опадали судорожно и прерывисто, дыхание было частым, неглубоким. Состояние ее вовсе не было естественной формой сна. Джерри поискал метки на коже и нашел их на правой руке около плеча. Она явно не сама управлялась с иглой; это сделал Фрэнк.

Джерри тронул ее оголенное плечо.

— Кэтрин!

Он наклонился и поцеловал ее холодные мягкие губы, баюкая ее. Ярость, жалость к себе, отчаяние, страсть — все эти чувства проявились теперь, поднимаясь из глубины, и он впервые не стал их сдерживать.

— Кэтрин!

Девушка не шевельнулась. Джерри плакал, содрогаясь всем телом; попытки сдерживать дрожь были напрасными. Он схватил ее руку и ощутил как бы прикосновение к руке трупа. Тогда он сжал ее, будто надеясь, что боль пробудит девушку. Потом он разжал пальцы и встал.

— Дерьмо!

Раздвинув занавеси, он открыл окна. Ночной воздух вытеснил затхлый запах из комнаты.

На прикроватном столике девушки не было косметики, только пузырьки из-под наркотиков и несколько кожных мазей.

Ярлычки на пузырьках носили крошечные надписи, сделанные Фрэнком; он экспериментировал.

Снаружи кто-то вскрикнул и принялся дубасить в металлическую дверь. На секунду он уставился на дверь отсутствующим взглядом, затем подошел к ней и вставил в гнезда верхнюю и нижнюю задвижки.

Жесткий, холодный голос прервал крики:

— Что случилось? Кто-то оказался достаточно невоспитанным, чтобы войти в комнату мисс Кэтрин без ее разрешения?

Джерри узнал голос Фрэнка, который, вне всякого сомнения, подозревал, что в комнате находился его брат.

Раздались смущенные возгласы охранников, и Фрэнку пришлось возвысить свой голос:

— Кто бы ты ни был, ты ответишь за нарушение частных прав моей сестры, ты не можешь выйти оттуда, если ты как-нибудь обидел ее или помешал ей, обещаю, ты скоро умрешь. Да только ты и сам этого захочешь.

— Избито, как всегда, Фрэнк! — прокричал в ответ Джерри. — Я знаю, что ты понял: это я, и знаю, что ты уже наложил в штаны от страха. У меня здесь больше прав, чем у тебя. Дом принадлежит мне!

— В таком случае тебе следует остаться, а не передавать его мне и Кэтрин. Говорю, что думаю, Джерри!

— Отошли своих фрицев, войди, поговорим. Мне нужна только Кэтрин.

— Я не так наивен. Ты никогда не узнаешь, чем я накачал ее, Джерри. Только я могу разбудить ее. Это ведь, как волшебство, а? Она хорошо накачана. Но если б я ее сейчас разбудил, ты не храбрился бы так и не сиганул бы с ней в койку через десять минут. — Сказав это, Фрэнк засмеялся. — У меня здесь, за дверью, доза того, что потребуется тебе, прежде чем ты сможешь это, а потом ты больше этого не захочешь. Ты не можешь принять дозу и сделать это, Джерри!