«Заказ» на конкурента - Фридрих Незнанский

— Послушай, — начала она. — Нам нужно серьезно поговорить.

— Ты беременна? — неожиданно для себя спросил Шаранин.

— С чего ты взял?

— Да или нет?

— Хм, это что, допрос?

— Выясняю степень серьезности разговора.

— У-у, как все официально. А проще нельзя?

— Хочешь проще? — устало спросил он. — Пожалуйста. По-моему, нам давно уже не о чем разговаривать.

— Спасибо.

Лицо Наташи исказилось, подбородок задрожал, и на глазах появились слезы.

Шаранин уже не помнил, из-за чего они поссорились. Последнее время ссоры возникали сами собой на пустом месте. В последний раз Наташа поставила ультиматум: или ты сделаешь так, как я прошу, или я уйду. Шаранин не сделал так, как хотела Наташа. И вот теперь им предстояло долгое разбирательство с доводами типа: «А ты тоже так говоришь», «Я тоже больше не могу», «А что ты сам для этого сделал?», «Если бы ты тогда так не сказал…» или «Что ты вечно вздыхаешь и молчишь?»…

У него в душе рождались чувства, которые не должны рождаться по отношению к женщине вообще, не говоря уж о столь близкой подруге. Желая оградить Наташу от своего раздражения, он вышел в подъезд покурить. Вышел, хлопнув дверью. Наташа восприняла это как очередное хамство. Вот, женщины, на них не угодишь.

Шаранин никогда не курил дома. Эта привычка осталась еще с юности, когда он жил в коммунальной квартире, там все мужчины выходили курить в подъезд. Теперь, имея собственную квартиру, он машинально продолжал эту традицию. Он выкурил сигарету, другую и успокоился.

Наташа не хотела идти в спальню, там она обязательно расплачется — все напоминает об их прежней жизни. Она пошла в спортзал, так называл Шаранин другую комнату. Она была больше спальни и действительно напоминала скорее небольшой спортивный зал, чем комнату жилой квартиры. Мебели здесь не было никакой, стояли только различные тренажеры, штанга, а в центре комнаты висела боксерская груша, излюбленный снаряд Шаранина. Половина комнаты была застелена матами, и во время редких сборищ с обилием спиртного на этих матах вповалку спали его приятели. Наташа вспомнила последний день рождения Григория. Тогда для танцев освободили спортзал, только боксерская груша так и осталась висеть в центре комнаты, и, танцуя, все постоянно натыкались на нее. Наташа поймала себя на том, что она улыбается. Она подумала о том, что никогда больше не увидит всего этого. Не увидит, потому что не придет сюда никогда. Примерно через месяц начнет расти живот, а она теперь уже не хочет, чтобы Григорий узнал о ее беременности. Наташе стало жаль себя и очень обидно. Она собралась было заплакать, как вдруг почувствовала, как что-то дернулось в ее животе, словно маленькая рыбешка забилась и успокоилась. Наташа замерла, пытаясь прочувствовать всю значимость этого чуда. Она много думала о том моменте, когда впервые почувствует шевеление своего будущего малыша, но не думала, что это произойдет так неожиданно, так независимо.

Шаранин подумал, что Наташа, наверное, рассматривает его квартиру и находит ее изменившейся, причем не в лучшую сторону. Да, квартира рассказывает о человеке многое, уж кто-кто, а Шаранин это знал.

Стоп. Квартира! Нужно же взять под контроль квартиру Коротаевой. Он глянул на часы: одиннадцатый час. Шаранин вернулся, на ходу переодеваясь и укладывая в сумку необходимые инструменты — для возможного вскрытия квартиры, фонарь, видеокамеру, «жучки» для прослушивания, диктофон, десять метров альпинистской веревки и стилет, который служил и инструментом, и оружием самообороны. Когда он уже почти собрался, на пороге появилась Наташа. Она не плакала, напротив, была спокойной и уверенной.

— Не надо демонстративных жестов. Оставайся, — сказала она. — Я сама сейчас уйду.

— Ты не поняла, мне действительно нужно. Работа, понимаешь?

— А если бы меня не было, ты ушел бы на эту свою работу?

— Не знаю. Может, забыл бы.

— Я так и знала.

Наташа улыбнулась, взяла сумочку и вышла на улицу.

Ну вот как с ними разговаривать? Все, хватит, никаких баб.

Шаранин отправился на поиски милой и привлекательной практикантки Минфина.

Ее дом стоял в самом центре Москвы. Это был небольшой элитный домик, прикрытый старыми особняками со стороны Цветного бульвара. Квартиры здесь в подавляющем большинстве просторные, двухуровневые, но есть и относительно небольшие. В одной из таких небольших квартир и проживала Мария Коротаева. Надо заметить, что жители подобных домов не очень любят, когда в их дома наведываются блюстители порядка, кроме тех, конечно, которых они нанимают сами. И Шаранин сразу понял, что с этим домом будут проблемы. Он еще издалека оценил ситуацию и засел в маленьком ярком теремке на игровой площадке соседнего дворика. Сквозь щели этого незатейливого сооружения ему прекрасно был виден сам дом и подходы к нему, благо освещение здесь было, как на заказ. У подъезда Коротаевой гуляла пухленькая девушка с персиковым пуделем на поводке. Не прошло и десяти минут, как в подворотне дома напротив появилась фигура мужчины. Поначалу Шаранин принял его за обыкновенного прохожего. Но как только тот остановился и оглядел окрестность, Шаранину показалось, что он знает этого человека. Этот поворот головы… Шаранин расплылся в победной улыбке — попался, сукин ты кот!

Да, этого человека он действительно знал. Они не пили на брудершафт, не встречались в одной компании и не были представлены друг другу. Но сколько раз Григорию приходилось высаживать обойму в это лицо, сколько ножей он метнул в эту фигуру? Даже мастерство «топтуна» Шаранин в свое время оттачивал именно на этом человеке. Его шеф любил и не уставал повторять: «Конкурентная борьба — это бой без правил. Или ты, или тебя», а для закрепления этой глубокой истины в головах своих подчиненных на занятиях в тире вместо обычных мишеней Деркач неизменно использовал фотографии главных конкурентов «Зари» — сотрудников ЧОП «Глория». И этот тип, торчащий сейчас под темными окнами квартиры Маши Коротаевой, — оперативник из «Глории» Николай Щербак.

Значит, конкурентная борьба в разгаре. «Глория» получила тот же заказ и тоже занимается поисками Коротаевой, а это поворачивало расследование в другое русло.

Теперь Григорий задумался, как выйти отсюда незамеченным. Не факт, что в «Глории» тоже практикуют стрельбу по портретам конкурентов, но о существовании «Зари» там знают, а значит, вполне возможно, Щербак тоже знает его в лицо. И странные недомолвки Деркача сегодня, запрет представляться сотрудником «Зари» и т. д., возможно, как раз вызваны тем, что Деркач хочет обскакать Грязнова — шефа «Глории»…

— Эй, мужик, — послышался сиплый мужской голос.

— Кто? — Шаранин вздрогнул и обернулся.

В дверном проеме детского теремка темнела голова пьяного.

— Пить будешь?

— Пить?

— Если будешь, гони полтинник, а если нет, вали, это наше место.

Шаранин молча полез в карман. Пьяный приободрился и подозвал дружка — хромого пацаненка лет пятнадцати.

— Эй, Митька, дуй еще за одной…

— Все вместе пойдем, — перебил его Шаранин и обнял пьяного.

— Точно, а то он сдачу заныкает, я его знаю, — пьяный погрозил пальцем пацаненку.

Шаранин снял кепку со своей головы и надел ее на голову пьяного, а его шапку надел сам. Обнявшись и шатаясь, все трое покинули детскую площадку и двор.

Шаранин ни разу не обернулся, но он надеялся, что Щербак не успел еще оценить все достоинства и недостатки квартиры Коротаевой, а значит, не будет отвлекаться на пьяную компанию в соседнем дворе. И не ошибся в своих расчетах.

ГОРДЕЕВ

Вооружившись фамилиями и координатами, выданными Попковым, Гордеев резво взялся за дело. А дело на данный момент представлялось совершенно несложным. И ежу понятно, что доказать невиновность Попкова можно, только убедив следствие в том, что Попков к подготовке документов по «Русь-нефти» участия не принимал и, фактически, может быть обвинен только в халатности, за то что не проверил все, прежде чем подписывать. Значит, нужно найти и опросить людей, готовивших эти документы, выяснить, кто инициировал вообще эту подготовку и как получилось, что Попков вынужден был поставить свою подпись. Если Попкову просто не повезло, добыть свидетельства в его пользу будет совсем просто. Если же его квалифицированно подставляют, все равно наверняка найдется хоть один человек с зачатками (или остатками) совести, который согласится рассказать, как все было на самом деле.

Адвоката смущала только позиция Юсуфова. Чего-чего, а въедливости Марату Юсуфовичу не занимать. Значит, он уже со всеми, с кем надо было, побеседовал. И что? Они его не убедили в невиновности Попкова? Убедили в обратном? Или это он их убеждал, а не они его? Такое, кстати, тоже не исключено. Если свидетель не уверен, колеблется и вообще предпочитает от показаний воздержаться, Марат Юсуфович его всенепременно наставит на путь истинный. Истинный, естественно в его, Юсуфова, понимании. И если так, потребуется еще немало усилий, чтобы вернуть свидетелей в первоначальное состояние неуверенности. Но Гордеев решил раньше времени не напрягаться: в конце концов, у Юсуфова свои методы, у нас свои. Он на «сознанку» давит или того хуже — запугивает, а мы с другого края попробуем, люди ой как не любят, когда их пугают.