Опьяненная любовью - Элен Эрасмус

— Стефани что-то, наверное, напутала.

— Вечно ты ищешь легких путей. Элен, нам нужен энциклопедический словарь. Сара!

Молчаливая Сара возникла на пороге с подносиком в руках, на котором одиноко высился бокал с коктейлем.

— Сара! — укоризненно покачала головой леди Монт. — Как странно, в последнее время ты все путаешь. Ладно, раз уж принесла, поставь сюда. Барбара слегка стукнула рукой по зеленому сукну ломберного столика и пояснила: — Ну ладно, Сара, с кем не бывает! Ты, собственно, вот для чего мне нужна. Срочно принеси нам из кабинета том энциклопедического словаря красный такой на букву… Элен, на какую букву Саре нести словарь?

— «Пэ».

— Вот-вот, на «пэ». Именно!

Сара довольно быстро принесла нужный том.

— Элен, поищи сама. Нашла?

— Нет еще. Как его там? Пендерецкий… Есть! Зовут Кшиштоф. Ну и имечко — не выговоришь! Родился в тысяча девятьсот тридцать третьем году.

— О, моложе меня, — с искренним удивлением прокомментировала леди Монт, будто феномен подобной молодости ей встречался крайне редко. — Ну, так кто же он?

— Композитор.

— Ах, так? Конечно же, композитор! Мы ведь про композитора и спрашивали. Да, да, есть такой музыкальный гений. Чех?

— Поляк.

— Ну да. Раз попал в энциклопедию, полагаю, он очень известен. Следовательно, найти записи его произведений не составит труда. Я даже знаю, у кого спросить… Значит, добытую кассету ты ставишь в мастерской, которая наполняется неповторимыми божественными звуками никому, кроме вас двоих, неизвестной мелодии, и ты бросаешь как бы между прочим: «Привычка! Работаю только под музыку…» И называешь фамилию. Кстати, потренируйся, а то язык сломаешь с непривычки. Или заводишь глаза к потолку, пожалуй, так даже лучше — в сцене задействованы твои восхитительные глаза! — и говоришь: «Разве словами можно передать, какие чувства во мне вызывает музыка…» ммм… Элен, слушай, фамилию надо вызубрить!

Элен расхохоталась. Излишняя напористая серьезность тетушки поначалу ввела ее в состояние покорности. Но растерянность всегда уверенной в себе леди Монт вернула девушку к действительности и показалась очень смешной. Так неудержимо рвался из нее смех, что и пожилая дама решилась присоединиться к веселью.

— Ох, Элен, до какой же глупости я из-за тебя дохожу! Зато последнее-то слово из анкеты помнишь? Импрессионисты! Это же мой вопрос! Вернее, вопрос из моего билета!

— Значит, не будем смотреть энциклопедию? — борясь со смехом, Элен уронила голову на колени.

— Как тебе не стыдно? Уж про это я когда-то все выучила.

— Шпаргалка не сохранилась?

— Новую напишем!

Обнявшись, заговорщицы опять рассмеялись.

— А что, Элен, если все-таки переориентировать твоего мистера Икс на другого композитора? Чем, спрашивается, хуже Моцарт? И я бы могла тебе помочь.

— Леди Монт, нам надлежит продумать наряд Золушки после двенадцатого удара часов. Крыса как сопутствующая деталь — исключается!

3

Перестаралась, вынуждена была признать Элен, когда вот уже третий мужчина позволил себе догадаться о доступности девчонки в нелепом наряде и с небрежно сделанным макияжем.

От дома Монтов до мастерской Джексона на машине пять минут, плюс пять минут выбраться из гаража, плюс десять, чтобы найти место для парковки и припарковаться, еще пять накинуть на светофоры… Итого двадцать пять минут. Непривычный же путь «ноги — автобус — ноги» оказался короче на семь минут.

Когда ты выглядишь замухрышкой, лучше, конечно, спрятаться в машине. Но это исключалось. Ты согласилась работать за нищенское жалованье и вдруг приезжаешь на новеньком «остине»? Не такая Элен дурочка, чтобы демонстрировать достаток перед человеком, который декларирует пренебрежение к богатству.

Если бы не активная помощь Сары и Рут, кухарки, вряд ли удалось бы сочинить костюм глуповатой бедняжки. Юбка от ядовито-зеленого костюма времен «Битвы за Англию» в сочетании с ярко-желтым жакетом, скроенным по моде конца пятидесятых — так одеться надо уметь!

А туфли… Кстати, очень удобные: каблук низкий, носок широкий. Черная кожа буквально кричит о своей добротности. Для полноты впечатления не хватало шляпы, в которой щеголяла незабвенная Элиза Дулиттл.

Когда Элен, готовая к выходу, в последний раз взглянула на себя в зеркало, она была поражена великой силой косметики, способной, оказывается, не только приукрасить женщину, но и обезобразить ее до неузнаваемости. Припорошенные пудрой ресницы обезвредили выразительную ясность иссиня-голубых глаз. Крем-пудра легко расправилась с нежным румянцем щек. Ярким бантиком намалеванные пухлые губы утопили все черты обескровленного лица.

Надо отдать должное леди Монт: увидев свою любимицу в новом обличье, она вступилась за Золушку и яростно отторгала излишне кричащие детали туалета. Барбара громогласно заявила, что бедность вовсе не признак сумасшествия и что нищета не предполагает полного отсутствия вкуса. Но времени на доработку образа честной девушки из народа уже не оставалось.

Элен выскочила из дома навстречу своему позору. Назад пути нет! День придется пережить, а там будь что будет. Да и какое дело прохожим до бегущей неведомо куда девицы?

В автобусе было сложнее. На нее посматривали и даже оказывали некие знаки внимания особого рода. Но что мужчины! Им не сравниться с женщинами, которые, единожды взглянув, стыдливо отворачивались — стеснялись, видимо, за свой пол. Ну и пусть! Пока все не очень-то и страшно.

Страшно стало в вестибюле здания, на втором этаже которого располагалась мастерская архитектора Ф. Дж. Джексона. Здоровый дядька за невысокой конторкой не справился со своим лицом и при виде вбегающей Элен резко поменял приветливую улыбку, рассчитанную на всех, на недоумение, адресованное персонально ей. Дядечка даже сделал робкое движение рукой — то ли пытался отогнать навязчивый образ, то ли предпринял попытку преградить путь реальной угрозе респектабельности помещения, вверенного его заботам.

Элен быстро преодолела препятствие, — низкий каблук удобных туфель давал возможность не снижать скорости, — и, минуя лифт, у которого собралась стайка служащих, ринулась вверх по лестнице. Задержалась только у порога мастерской. Глубоко вздохнула, перевела дыхание, превозмогла естественное желание привести себя в порядок и подчеркнуто спокойно открыла дверь.

Стефани, видимо, ждала ее прихода, потому что сразу оторвала глаза от чертежа, над которым корпела. Увидев то, что еще недавно было ее подругой, она шумно ткнулась головой в кульман.