Кровавый Король (СИ) - Кэйтр Элизабет

— Я не мерзлявый, — подмигивает ему брат.

Двери в залу распахиваются. Пол, украшенный ледяной стеклянной мозаикой, слабо сверкает от освещения парящих свечей. Король стоял у искусственно выведенных деревьев изо льда, отдалённо напоминающих плакучие ивы.

Его холодный взгляд метнулся к сыновьям, когда братья учтиво поклонились.

— Паскаль Ян Бэриморт, застегни накидку! — грозно протягивает отец. — Негоже встречать принцессу в таком виде!

Голос Вальтера, пропитанный стрёкотом льда, сковал залу плотными кольцами: от массивных диванов до огромных мозаичных окон.

— Боюсь, это невозможно, отец! — довольно хмыкает Паскаль, чувствуя, как Брайтон пихает его локтем в бок. — Сегодня полярная ночь, застёжка примёрзла, — прозорливо улыбается он, почувствовав на себе серьёзный взгляд отца.

Отчаянный крик маленького ребёнка заставляет короля Вальтера отвернуться от сына.

Брайтон и Паскаль обеспокоенно переглядываются.

Из королевских покоев не было слышно даже писка королевы Флоренс Бланш Бэриморт, а потому резкий, невыразимо громкий крик малышки, словно вой волчицы, что взывает к стае, режет по ушам.

Наконец, двери распахиваются, и отец с сыновьями получают приглашение войти.

Все они ступают тихо, боясь нарушить счастливый покой королевы и новорождённой принцессы.

— Моя Королева!

Вальтер становится перед кроватью на одно колено. То же повторяют и братья.

Все склоняют головы перед героической маржанкой и чудом, что та держала в своих бледных руках.

— Поднимайтесь, мальчики, — со вселенской нежностью в голосе произносит Флоренс.

Её ядовито-чёрные волосы тонкими мокрыми паутинками скользят по щекам и лбу, а глаза искрятся травяными огоньками радости.

Но «мальчики» продолжают стоять, не пошевелившись, отдавая дань королеве.

Только спустя несколько томительных минут король и его дети поднимаются, с потупленными взорами, будто бы спрашивая разрешения подойти к королевскому ложу. Получив разрешение от улюлюканья маленькой принцессы, король присаживается на одну сторону кровати, а Брайтон и Паскаль базируются, с другой стороны.

— Она чудесна, — тихо срывается губ Брайтона.

Братья, как громом поражённые, смотрели на новорожденную сестру. Два ярких алмаза ярко-зелёного и ярко-голубого цвета прятались в радужках.

Малышка с недовольством оглядывала завороженные лица братьев и умилённое лицо отца.

— Эсфирь Лунарель Бэриморт, — едва слышно произносит королева Флоренс, нежно улыбаясь.

— Чудесное имя!

Скрипучий голос заставляет братьев одновременно подскочить с кровати, а короля молниеносно сорваться к полу.

Вальтер и его сыновья, словно один маржан, стояли на колене, склонив головы. Королева же успокаивающе поглаживает дочь, призывая её не волноваться.

— Господин Всадник, Ваше появление — благословление для нас, — чётко выговаривает Вальтер, после чего все Бэриморты поднимают головы на Смерть.

Смерть ухмыляется, одобряя такое поведение, внимательно всматриваясь пустыми глазами в братьев, отмечая, что они будут идеальными воинами.

— Малварма всегда будет пользоваться благосклонностью Пандемониума, король Вальтер.

Смерть несколько раз стучит тростью о мраморный пол, призывая королевскую семью подняться с колен.

Брайтон с опаской косится на младшего брата, но тот взял под контроль все лицевые мышцы, сохраняя напускное спокойствие и не присущую ему серьёзность. Только в глазах мерцали огни хитрости, которые не укрывались от пустого, проницательного взгляда Смерти. Все это понимали.

— До нас дошли слухи, что вы намеренны нарушить очередную традицию и отправить своих сыновей на службу в людской мир?

Всадник с интересом наблюдал за реакцией короля Малвармы.

Традиционно наследники трона не имели права служить в чертогах Всадника Войны, становиться Инквизиторами[1] и, уж подавно, проходить дополнительную службу в мире людей, познавая деятельность их мира и защищая, тем самым свой.

Вальтер Бэриморт много лет назад разрушил одну традицию, убедив Пандемониум, что королевские наследники просто обязаны на своей шкуре познакомиться с искусством войны. «Грош цена тому наследнику, кто не знает цену жизни своих подданных, и своей в частности», — говорил король, не вызывая особого восторга у предводителей остальных Тэрр.

Всадникам идея пришлась по вкусу.

Теперь же король рушил ещё одну традицию, намереваясь отправить наследниковв людской мирна несколько десятков лет.

— Это, отнюдь, не слухи. Кристальная правда, господин Всадник, — твёрдо заявляет король. — Мои сыновья подадут пример всем Тэррам.

— О, я не сомневаюсь, — хитро усмехается Смерть. — Более того, мы готовы поддержать сие стремление, Ваше Сиятельство.

— За этими словами напрашивается союз «но», — дёргает бровями Вальтер, пока Брайтон незаметно пихает брата в бок.

Паскаль потерял контроль над эмоциями, взгляд ярких глаз стремительно темнел. Он чувствовал накатывающую тьму, когда чёрная аура Смерти вспыхнула передо маленькими точками зрачков.

Каждый маржан, рано или поздно, раскрывал колдовской дар. Особенностью Паскаля — было видеть ауры, переплетать их, играться с ними, подавлять или, наоборот, расширять. Брайтон же, в довесок к Паскалю, практиковал морок, нагло и дерзко захватывая рассудок оппонента. Вместе (несмотря на юный возраст) они слыли опаснейшим оружием Пятой Тэрры.

Паскаль медленно переводит предупреждающий взгляд на брата. Явление Всадника не несёт благословления.

Теперь напрягается и Брайтон.

— Дело в том, что королева Флоренс держит в руках явление Древней Крови, ужасающей силы, — заискивающе начинает Смерть. — Мы свидетели по истине чудесного века!

— Вы хотите забрать мою дочь, Господин? — спрашивает Флоренс, не теряя королевского самообладания.

— Я здесь, чтобы вручить Вам дар! — Смерти явно льстит учтивое обращение. — Могу я?… — Всадник протягивает костлявые руки к девочке.

Лицо малышки принимает такое выражение, будто она всё понимает: блаженно прикрывает глаза, кутаясь в ядовито-чёрную ауру, как в пеленальное одеяло.

Смерть выпрямляется, проводя длинным пальцем по брови, что стремительно темнеет от ярко-рыжего до тёмного коричневого.

— Верховная Ведьма, её Величество, Эсфирь Лунарель Бэриморт, — благоговейно растягивает Смерть, не смея прикоснуться к рыжему пушку волос. — Перерождённая Хаосом, чья энергия питает и наполняет нас! Позвольте, Ваше Сиятельство, прослужить ей силой и яростью во имя Хаоса, Пандемония и Пандемониума.

— Во имя Хаоса, Пандемония и Пандемониума!

Король снова опускается на колено, как и следующие его примеру дети.

Королева прикасается кончиками указательного и среднего пальцев сначала к левой ключице, затем к правой, а после к губам — отдавая дань заботы, уважения и любви дочери.

А Смерть припадает сухими губами к нежной бледной коже ребёнка, оставляя колючее ощущение поцелуя шершавых губ на лбу.

— Эсфирь Лунарель Бэриморт, Древняя Кровь, дитя Истинной Любви, Верховная Ведьма Пяти Тэрр, Поцелованная Смертью, Благословлённая Чёрной магией! Королева Тринадцати Воронов! Да будет так!

Глаза малышки мерцают в свете свечей, пока кайма радужки насыщается ядовито-чёрным цветом, за счёт чего разница глаз становится броской.

Смерть передаёт ребёнка в руки матери, обращая взгляд на братьев.

— Великой службы, Брайтон и Паскаль! Вас ждут гениальные дела! — улыбается краешками губ Смерть, исчезая так же внезапно, как и появился.

— Что ты почувствовал, Кас? — тихо спрашивает Брайтон, пока король увлечён беседой с королевой.

— Тьму.

[1]Инквизиторы— здесь и далее: исполнители воли Всадников и Богини Тихе. Употребляется в переносном значении — «пытающие провинившихся». Также у них находятся ключи от Ада. Инквизиторами могли стать исключительно нежить мужского пола, что успешно прошла испытания в Пандемониуме.

3

Малварма, Королевство Пятой Тэрры, 165 лет назад