В шкуре бандита - Хамид Джемай

И вот! На горизонте показался фургон, набитый баблом… Он едет в нашу сторону… Я даже опомниться не успел, как их пальцы — Марко и Мехди — с легкостью нажали на спуск: РА-ТА-ТА-ТА-ТА-ТА-ТА!

Мы с Вато не двигаемся. Встречаемся взглядами и понимаем, что мы в деле. Но наша очередь еще не настала: Маркус и Мехди стреляют по шинам, один справа, другой слева, только стрелять нужно метко — вот и все дела. Потом они начинают обстреливать фургон по кругу, тщательно простреливают ветровое стекло, чтобы посеять панику среди инкассаторов. Инструкция номер четыре: «Создать впечатление, что нас человек десять, и поджечь автомобиль».

Пока Мехди отклеивает остатки лобового стекла, Маркус поджигает взрывчатку, и мы убегаем, чтобы укрыться на время фейерверка…

БЛАМ!!!

По логике дальше должна идти инструкция номер пять: «Мы с Вато отвлекаем придурков-инкассаторов (это напомнило мне короткометражку „„Looping“ и Мистер Ти“), застрявших в машине посреди леса в нескольких десятках метров от нас».

В спертый у легавых громкоговоритель — да после такого представления ребятки там внутри, должно быть, оглохли — Маркус ядовито и в то же время гордо, как политики, но слегка в ином стиле, приказывает им выйти из машины. «И толкает речь, которую он тщательно продумал» — инструкция номер шесть.

— Господа правительственные инкассаторы. Просим вас выйти из автомобиля: он только что поднялся в воздух на тридцать сантиметров и вновь опустился на землю. И если вы дорожите своими мозгами, оставьте оружие, которое висит на ваших замечательных поясах, в машине. Мы не причиним вам никакого вреда. Но если вы хотите заполучить дырку в черепе, как Маркеллус Валлас, то продолжайте сидеть в машине. Мы хорошо экипированы и уйдем отсюда с вашими денежками во что бы то ни стало. А на крайний случай у нас есть адреса ваших семей, чтобы вас им отправить по кусочкам. Давайте, господа, выходите! Благодарим вас за внимание!

Последняя вежливая фраза произнесена тоном последней швали из подворотни! И хотя в подобных ситуациях он вправе в выражениях не стесняться, это психология! Тут кто лучше говорит, тот и победит, даже если драка еще не началась. На такое способны только настоящие ублюдки из гетто. А это как раз мы и есть — я только сейчас об этом подумал.

В машине началось какое-то движение.

— Спокойно, мы выходим.

Ну и рожи у этих типов! Бледные как смерть! Один чуть ли не в обмороке. Его коллеги держат под руки, чтобы не упал. На крик «Карай!» в духе Аль Пачино мы с Вато начинаем вытаскивать деньги. Пока остальные разбираются с нашими «гостями», мы невозмутимо занимаемся деньгами. Теоретически я должен был уже вспотеть, но со мной ничего не происходит… Я чувствую себя почти как на заводе, где я постоянно работаю. Как будто я, как обычно, разгружаю грузовик.

Я думаю о прошлом, о тех временах, когда мы были моложе. Кажется, это были самые счастливые годы. Чтобы попасть в «Аквабульвар», мы перелезали через трехметровую ограду в том единственном месте, где не было колючей проволоки, потом прятались в кустах и потихоньку смешивались с толпой, забираясь на первую дюну. О, эта знаменитая первая дюна! Оттуда можно было увидеть всю панораму, оттуда все могли увидеть тебя. Все в купальниках, все лежат и коптятся под солнцем. Здоровые мужики, все из себя, в бело-красных плавках «Baywatch»[4], которые тебе яйца отобьют, если придешь в обычных плавках. Да, вот так! Без защиты в трусах тут не обойтись. Последнему из нашей тусовки приходилось проявлять прямо-таки обезьяньи таланты и забираться на стену самому (это частенько был Вато) или просить прохожих, чтобы его подсадили (такое тоже случалось, и не раз). В те времена это уже было нашим маленьким дельцем. Перед тем как растянуться в джакузи — пальцы веером, — мы получали хорошую дозу адреналина.

Но тут никакой паники не было, все спокойно. И я знаю, как объяснить свое состояние. Взрывы, перестрелка — я был под таким впечатлением, что все, что происходило после этого, показалось мне очень спокойным. Больше ничто не могло меня так потрясти. Мы несем деньги в машину, я слышу разговор Маркуса с инкассаторами:

— Снимайте одежду! Все: трусы, носки… все! Ну вот! Вы что, по-французски не понимаете? Я что, страной ошибся? О’кей! На колени, руки за головы! Быстро! Мехди, присмотри за ними!

Мехди держит их на прицеле, Маркус подходит к нам. Потом смотрит на фургон, вернее на то, что от него осталось.

— Вы положили наше состояние на второе дно, как и договаривались, а, ребята?

— Да, Маркус. Добыча тепленькая, можем сматываться.

— Подожди, успокойся, тут еще работка осталась. Пока приготовьте бочонок. Мы сейчас приведем к вам гостей. Давай, Карнал, доставай бочонок, сейчас будем поджигать… Как в инструкции номер девять. Но не прямо сейчас. Я скажу когда.

Дав нам указания, Маркус кинул Вато мешок с формой инкассаторов и собрался было идти, как вдруг Вато сказал:

— Дай ему зажигалку. На всякий пожарный. Лучше мы с ним вместе подожжем, если услышим сирены.

— Ты о чем? Какие сирены? Ты что, в штаны наделал вместо Карнала?

— Ты нас затрахал! Не знаю, что ты задумал, но с нас хватит!

— Слушай, Вато, либо ты сейчас заткнешься, либо я пущу тебе пулю в лоб. Продолжаем операцию. Карнал, подбери свои яйца, маску и нож — и вперед, пока я не передумал.

Вато больше ничего не говорит. Он смотрит на меня, как на противника на ринге: дышит, раздувая ноздри, потом переводит взгляд на удаляющегося Маркуса.

— Во-первых, я не понимаю, что ты затеял, во-вторых, я не знаю, за кого ты себя принимаешь…

Марко на ходу бросает ему:

— Я принимаю себя за того, кто пустит тебе пулю в лоб, если ты будешь продолжать трахать мне мозги!

После этого душевного дружеского разговора я смотрю на Вато и вижу, как его глаза наполняются гневом. В течение всей операции он был спокоен, а теперь дал волю чувствам. Я должен успокоить его, потому что Вато Локо уже не раз доказывал нам, что может быть чертовски непредсказуем… Лучше заняться этим сразу, а то как бы чего не вышло.

Он ненавидит несправедливость, потому что сам стал жертвой самой большой в мире несправедливости: его бросили. Но он еще и спортсмен высокого разряда со всякими там девизами типа «Сохраняй спокойствие, чтобы сохранить энергию». Хотя все это не помешает ему вставить свое слово, если он с тобой не согласен, и, можешь быть уверен, он сохранит свои спокойствие и энергию, чтобы устроить твоей заднице встречу с асфальтом… Он теряет самоконтроль, я это чувствую, и мне бы не хотелось еще раз увидеть его таким, поэтому я вступаюсь:

— Не бери в голову. Перестань. Все будет хорошо.

Я не нахожу других слов, но понимаю, что эти звучат неубедительно, особенно учитывая то, что я сам того же мнения, что и он. Но по крайней мере, я попытался его успокоить. Он отвечает мне с растерянным видом, как ребенок, утонувший в своих собственных эмоциях:

— Я знаю, но тут другое… У меня такое предчувствие, что Марко что-то задумал. Он мне угрожает, этот недоумок!

У него на лбу надуваются вены. Где он, тот парень, которым я так восхищался? Надувшись от гнева, он все еще переживает глубоко внутри малейший нагоняй, сделанный в его адрес, он готов взорваться… И тогда — да здравствует разруха!

— Мне кажется, Вато, теперь нам нужно быть готовыми ко всему. Я все еще доверяю и тебе, и Мехди, даже если он и восхищается этим попугаем! Я знаю вас. Я вас уважаю. Но с этим идиотом все кончено! За все эти годы я никогда его таким не видел. Только сейчас он раскрылся во всей красе. Ну и плевать на то, что он шеф. Плевать на то, что он якобы всем заправляет и это он придумал план. Если в тот или иной момент придется принять трудное решение, я тормозить не стану.

Черт! От запаха денег у меня закружилась голова. Я не ради денег обо всем этом заговорил, но мой мозг сообразил, что в случае, если «Маркус out», бабки достанутся только нам троим. Страх, сомнение и волнение словно испарились. Их сменила сумасшедшая эйфория: мечты о богатстве, удовольствии и шике, о резкой смене образа жизни. Черт! Я не могу это остановить. Самые красивые слова в мире не могут перебить эти мечты. У меня под рукой целый рай, как тут удержаться?!

Ладно. До этого пока дело не дошло, да и с этим хлюпиком пока ничего не ясно… Впрочем, по мне, так лучше бы пахло кускусом или коброй: мне было бы легче, мне бы казалось, что я у Мехди, на кухне у его мамаши… Его мамаша! Она такая же, как он! При всех своих пороках она передала сыну по наследству одно достоинство — человечность. Нужно получать удовольствие от того, что приносишь удовольствие. Получать удовольствие от того, что у тебя в кормушке… Я начинаю искать рифму: кормушка-заварушка-погремушка… Четыре с половиной миллиона евро, черт!