Голубоглазый дьявол (ЛП) - Клейпас Лиза

Бутси упала в самый центр массивного куста. Единственное, что можно было разглядеть, это мятый парашют, зацепившийся за высокую ветку. Моя кукла висела где-то внутри, среди обилия зеленой листвы и белых цветов. Так как я была слишком маленькой, чтобы дотянуться до веток и снять ее, я могла только стоять и плакать, пока жара полуденного Техасского солнца ложилась на мои плечи шерстяным одеялом.

Встревоженный суматохой, Гейдж вышел ко мне и пробирался сквозь ветки до те пор, пока не нашел Бутси. Он отряхнул куклу от листьев бирючины, прижал меня к себе и держал так, пока мои слезы оставляли уродливые мокрые пятна на его футболке.

-Я люблю тебя больше, чем кого бы-то ни было, - прошептала я ему.

-Я тебя тоже люблю, - ответил мне Гейдж и я почувствовала, как он улыбнулся прямо в мои волосы. – Больше всех.

Когда я вошла в комнату Гейджа, я увидела Либерти, сидящую на кровати. На куче мерцающей органзы. Ее ноги стояли на полу, а вуаль богатой волной пенилась по матрасу. Казалось невероятным, что она могла быть еще более оглушающее сногсшибательной, чем там, в церкви. Но она выглядела даже лучше сейчас. Светящаяся, горящая. Она была наполовину мексиканкой с такими плавными линиями тела, большими зелеными глазами и формами, которые заставляли думать о ретро секс-дивах. Она так же была стеснительна. Осторожна. Создавалось впечатление, что жизнь не была для нее легка. Что она свела довольно близкое знакомство со многими трудностями.

Либерти состроила смешную гримасу, увидев меня.

-Ты – мое спасение. Ты должна помочь мне вылезти из этого платья. У него тысячи застежек и заклепок и все они находятся на спине.

-Без проблем.

Я села на кровать рядом с ней и она повернулась спиной, чтобы мне было удобнее. Я почувствовала себя неловко, борясь с невысказанным напряжением, которое не могло разогнать никакое ее дружелюбие и забота.

Я старалась придумать, что бы такое любезное сказать.

-Я думаю, что сегодня лучший день в жизни Гейджа.ты делаешь его по-настоящему счастливым.

-Он тоже делает меня счастливой, - ответила Либерти. – больше, чем просто счастливой. Он самый необыкновенный мужчина... он, - она замолчала, и затем приподняла свои плечи в беззащитном жесте, словно говоря, что ее чувства просто не могут уместиться в простые слова.

-Мы не самая приятная и простая семейка, чтобы влиться в нее. Слишком много сильных личностей.

-Я люблю Тревисов. – Сказала она без тени сомнения. – Всех вас. Я всегда хотела большую семью. Ведь мы с Каррингтон остались одни, после смерти мамы.

Я никогда не задумывалась о том факте, что мы обе потеряли матерей, когда были еще подростками. Только, наверное, это было гораздо страшнее для Либерти, ведь рядом не было богатого папы, не было семьи, хорошего дома и уютной жизни. И она вырастила свою маленькую сестру. Вырастила сама. И я восхищалась этим.

-Твоя мама заболела? – спросила я.

Либерти покачала головой:

-Автомобильная авария.

Я подошла к шкафу и, открыв его, вытащила белый брючный костюм, который затем повесила на дверцу. Я отдала его либерти, которая, наконец, вылезла из своего свадебного платья. Она была великолепна в роскошном ворохе белых кружев. К тому же, ее беременность была более очевидна, чем я ожидала.

Либерти надела белые брюки и облегающий блейзер и бежевые туфли-лодочки на низком каблуке. Одевшись, она подошла ближе к зеркалу и подправила стрелки на веках бумажной салфеткой.

-Ну, - пробормотала она, - лучше уже не будет.

-Ты выглядишь потрясающе, - сказала я.

-Усталой.

-Но в великолепном смысле этого слова.

Она обернулась через плечо с хитрой усмешкой.

-Вся твоя помада куда-то исчезла, Хэвен, - она притянула меня к себе ближе перед зеркалом. – Ник поймал тебя в уголке, так ведь?

Она подала мне тюбик с чем-то мерцающим и бледным. К счастью, прежде чем мне пришлось отвечать, раздался стук в дверь.

Либерти пошла, чтобы открыть и на пороге возникла Каррингтон в сопровождении моей тети Гретхен.

Тетя Гретхен, старшая и единственная сестра моего отца, была моей любимой родственницей из обеих ветвей семьи. Она никогда не была элегантной, как моя мама. Тетя Гретхен была рождена в деревне и была столько сильна и сурова, как и любая из женщин-пионеров, когда либо пересекавших Большой каньон или Тропу Чероке. В те времена женщины должны были уметь постоять за себя, потому мужчин, когда они были особенно нужны, никогда не было рядом. Современная версия этих женщин была так же крута, с железной волей под легким слоем их макияжа от Мэри Кей.

Можно сказать без иронии, что тетя Гретхен была фигурой трагической. Она была три раза помолвлена, и потеряла всех троих женихов. Первого в Войне с Кореей, второго в автомобильной катастрофе и третьего от неизвестной болезни сердца. Каждый раз она смело смотрела в глаза своей потере, глубоко скорбела и принимала свою судьбу. И каждый раз она говорила, что никогда более не соберется замуж – было ясно, что ей просто не суждено иметь мужа.

Но тетя Гретхен брала от жизни все. Она носила только яркие цвета и оттенки коралла или красного, подбирала помаду к одежде, носила драгоценности при каждом подходящем случае. Ее волосы всегда были уложены и пышно взбиты в большой бело-серебряный шар. Когда я была маленькая, она много путешествовала и всегда привозила нам подарки.

Когда бы тетя Гретхен ни приехала к нам на неделю или две, мама говорила, что время неудобное. Поместить двух сильных духом женщин под одну крышу, все равно, что поставить два локомотива на одни пути и ждать, когда они столкнутся. Мама хотела бы ограничить визиты тети Гретхен, но не смела. Отец один лишь раз резко разговаривал с мамой, в тот момент, когда она жаловалась на его назойливую сестру.

-Мне плевать, даже если она перевернет весь дом кверх тормашками, - сказал отец. – она спасла мне жизнь.

Когда он все еще был в школе, его отец, мой дедуля, ушел из семьи, аргументируя это тем, что его жена была самой ужасной женщиной из всех, при чем еще и сумасшедшей, и если он еще мог жить в браке с сумасшедшей, то уж с ужасной, увольте. Он исчез из Конро, где они тогда жили, и от него никогда больше не пришло ни весточки.

Кто-то мог бы подумать, что исчезновение дедули натолкнет бабулю на некоторые размышления и заставит стать немного лучше. Напротив. Бабуля пошла по другому пути. Она стала поднимать руку на своих двоих детей Гретхен и Черчилля по малейшему поводу. А поводы она находила повсюду. Она хватала кухонную утварь, садовые инструменты и била ими своих детей до полусмерти.

В те времена люди относились к подобным вещам более спокойно и не вмешивались в то, что считали семейными делами. Гретхен знала, что она и ее брат окажутся в смертельной опасности, если она не вытащит их из дома.

Она сберегла деньги от дополнительной работы по мытью посуды и починке одежды, и сразу после ее шестнадцатилетия разбудила Черчилля как-то ночью, собрала всюих одежду в старенький картонный чемодан и вывела его на улицу, где их ждал ее парень на машине. Парень довез их сорок миль от Конро до Хтюстона, высадил и пообещал скоро навестить. Он не вернулся никогда. Но Гретхен и не думала, что он приедет. Она обеспечивала себя и Черчилля, работая в телефонной компании. Бабуля не нашла их, но вероятнее всего, она и не искала.

Много лет спустя, когда они поняли, что бабуля слишком стара, чтобы причинить им какой-то вред, Гретхен попросила кого-то узнать о ней. Они обнаружили, что она жила в полном хаосе и бедствии, в куче мусора с какими-то животными в доме. Итак, Гретхен и Черчилль поместили бабулю в дом для престарелых, где она со счастьем и упоением задирала других постояльцев в течении десяти лет, прежде чем умерла. Черчилль никогда не наносил ей визитов, а Гретхен бывала время от времени. Она отводила ее в местные универмаги, чтобы купить новое платье и потом возвращала в дом престарелых.

-Она была добра с тобой, когда ты приходила к ней? – спросила я как-то тетю Гретхен.