Голубоглазый дьявол (ЛП) - Клейпас Лиза

-Вы из нефтяного бизнеса? Или разводите скот?

-Нефть, - сказал он. Почему вы спрашиваете?

-У вас сложение тела как у рабочего на нефтяной вышке.

Смех, зашелестел в его груди.

-Я уже прошел свой пусть от грязной работы, - признался он.

Его дыхание было мягким и горячим, оно шевелило прядки моих волос.

-Так…Вы когда-либо встречались с синими воротничками? Держу пари - нет. Богатая девочка как вы... Вы придерживаетесь своего класса, не так ли?

-Вы носите хороший смокинг для синего воротничка, - пробормотала я. - Армани?

-Даже грубияны принаряжаются время от времени. – Он положил руки по обе стороны от меня, незаметно впечатывая меня в край стола. – Для чего это?

Я откинулась назад, чтобы сохранить маленькое, но хоть какое-то расстояние между нашими телами.

-Стол дегустации?

-Да.

-Это - для того, чтобы откупорить и сцеживать вино из бутылки в графин. Мы держим винные принадлежности в ящиках. И еще белые ткани, чтобы драпировать стол, чтобы вы таким образом смогли оценить цвет вина.

-Я никогда не дегустировал вино раньше. Как это делать?

Я уставилась на очертание его головы, теперь смутно видимой в тяжелых тенях.

-Вы держите бокал за ножку, опускаете нос прямо внутрь бокала и вдыхаете аромат.

-В моем случае это очень просто.

Я не могла сопротивляться желанию и коснулась его, мои пальцы пробежались по его лицу, исследуя прямую линию его носа. Я почувствовала легкую горбинку.

-Как вы сломали его? – спросила я.

Его теплые губы заскользили по моей ладони.

-Это одна из историй, которые я рассказываю только когда я пью кое-что намного более крепкое чем вино."

-О, - я отняла свою ладонь от его губ. – Жаль.

-Не сожалейте. Я не возражал бы когда-нибудь вам рассказать.

С трудом я нашла в себе силы вернуть беседу в прежнее русло.

-Когда вы делаете глоток вина, вы должны подержать его немного во рту. Есть местечко в глубине вашего рта, которое позволяет аромату вина попасть прямо в нос. Это называется возвратное обоняние.

-Интересно. - Он сделал паузу. – Так, после того, как вы почувствуете и прочувствуете вкус и запах вина, его нужно выплюнуть, правильно?

-Я предпочитаю глотать, чем плевать.

Поскольку я немедленно поняла двойное значение своих слов, я немедленно вспыхнула румянцем и я была уверена, что он может видеть это даже в темноте. Он проявил милость и не стал комментировать это, хотя я почувствовала смешок в его голосе, когда он произнес:

-Спасибо за подробное объяснение.

-Пожалуйста. Мы должны уйти теперь. Вы выйдете первым.

-Хорошо.

Но ни один из нас не сдвинулся с места.

И затем его руки нашли мои бедра, скользя по ним вверх, задевая мозолистыми пальцами за нежную ткань моего платья. Я боялась его, боялась его веса, движения его рук, тяжелых мускулов под рубашкой. Звук его дыхания электризовал все вокруг.

Длинные пальцы, огрубевшие от работы, не останавливались, пока он не подхватил мое лицо в ладони не стал баюкать его с нежностью, которая сдавила мое горло. Его рот искал мой, весь горячий шелковый и сладкий. Но не смотря на всю мягкость поцелуя, было в нем что-то настолько дикое, что к тому времени, когда он отодвинулся, мои нервы сжалились от удовольствия. Из моего горла вырвался звук, смутивший меня, какое-то хныканье, но не было сил взять себя в руки. Я не могла контролировать саму себя.

Я дотянулась до его тяжелых запястий и схватила их, главным образом чтобы удержаться от падения У меня дрожали колени. Я никогда еще не чувствовала ничего столько взрывоопасного, столько коварно-соблазнительного. Мир сжался до размеров этой маленькой душной винной комнаты. Два тела в темноте, боль желания кого-то, кого я никогда не могла иметь. Он переместил свой рот к моему уху, я почувствовала влажный жар его дыхания, и прислонилась к нему, ослепленная.

-Слушай, милая, - прошептал он. – Лишь пару раз в моей жизни мне было так хорошо, что становилось наплевать на любые последствия.

Его губы скользили по моему лбу, моему носу, моим дрожащим векам.

-Пойди, скажи Нику, что ты нехорошо себя чувствуешь, и идем со мной. Прямо сейчас. Сегодня вечером полная луна. Мы пойдем куда-нибудь и найдем полянку с мягкой травой, и разделим бутылку шампанского. И я увезу тебя в Галвестон наблюдать, как солнце катится по заливу ранним утром.

Я была поражена. Мужчины никогда не предлагали мне подобного. И я никогда не думала, что есть на свете нечто столь соблазняющее.

-Я не могу. Это сумасшествие.

Его губы ухватились за мои в мягком, и в то же время резком поцелуе.

-Возможно, сумасшествие не сделать этого.

Я задохнулась и отодвинулась от него, стараясь сделать хоть какую-то дистанцию между нами.

-У меня есть парень. – сказала я несчастным голосом. - Я не знаю, почему я только... Я не знаю, почему я позволяю, вам и дальше так поступать со мной. Я сожалею.

-Не приносите извинения. По крайней мере, не за это.

Он вновь подошел ближе и меня прошиб холодный пот.

-Вы должны сожалеть только из-за того, - продолжил он, - что до конца моей жизни, мне придется избегать винных погребов. Потому что иначе я не смогу удержаться от мыслей и воспоминаний о наших поцелуях и о вас.

-Почему? – горестно и чуть пристыжено спросила я. – Неужели целовать меня так плохо?

Я услышала его мягкий дьявольский шепот:

-Нет, моя милая. Это было великолепно.

И он вышел первым, когда я прислонилась спиной к столику для дегустации, едва удерживаясь от того, чтобы упасть.

Я вновь вышла в шум и гам и прокралась к широкой лестнице, ведущей на второй этаж, в спальни. Либерти ждала меня в старой детской Гейджа. Я врывалась сюда тысячи раз, желая получить свою толику внимания от единственного человека, у которого, кажется, было на меня время. Должно быть, я была настоящей занозой в заднице, болтая с ним, пока он делал свою домашнюю работу, таща к нему все свои поломанные игрушки и заставляя его чинить их. Но Гейдж сносил все это с тем, что я сейчас могу назвать, ангельским терпением.

Я вспомнила один случай, когда я была примерно в возрасте Каррингтон, может, немного моложе, и Джек и Джо выбросили мою любимую куклу из окна, а Гейдж спас ее. Я зашла в комнату Джо, наполненную хаосом из разбросанных игрушек, помятой одежды и увидела Джека и Джо, склонивших колени перед окном.

-Что это вы делаете? – спросила я, рискнув подобраться к ним ближе.

Две темные головы повернулись ко мне одновременно.

-Убирайся отсюда, Хэвен, - скомандовал Джек.

-А папочка сказал, что вы обязаны позволить мне играть с вами.

-Позже. Исчезни.

-Что это вы тут держите? – спросила я, подходя ближе.

Мое сердце забилось сильнее. Когда я увидела нечто в их руках, связанное какими-то ремешками.

-Это… это Бутси?

-Мы просто позаимствовали ее, - ответил Джек, занятый ремешками и какой-то пластиковой тканью.

-Вы не можете! – закричала я, ощущая всю тяжесть полного бессилия, возмущение от того, что у меня отняли мою собственность. – Вы не спросили меня. Отдайте ее назад. Отдайте! – мой голос сорвался на крик, когда я увидела как Бутси раскачивается за оконной рамой, а ее голое розовое тело связано, словно в упряжку хитроумным переплетением ремешков, ленты и бумажных листьев. Моя маленькая куколка была отправлена на миссию, как парашютистка. – Нееееееееет!!!

-Да господи же ты, - пробормотал Джек с неким отвращением, - это же просто куча пластика, - и он послал мне гадкий взгляд, словно собираясь оскорбить еще больше, и отпустил куклу.

Бутси полетела вниз, словно камень. Я бы не была расстроена так же сильно, если бы мальчики выбросили за окно настоящего ребенка. Рыдания вырывались из моего горла, когда я выскочила из комнаты и помчалась вниз по большим ступеням лестницы. И я продолжала рыдать, когда выбежала за пределы дома, и не разбирая дороги, летела по гравию, не обращая внимания за крики родителей, экономки и садовника.