Красный понедельник - Инна Тронина

Семь с половиной лет назад, кошмарным осенним вечером, когда погиб отец Эрики, и шальной пулей был убит грудной братишка, сама девочка осталась в живых лишь благодаря этому коту. Крис в суматохе забрался под диван, и его нужно было непременно оттуда вытащить. Семья Андрея Ходза в спешном порядке покидала кунцевскую квартиру, потому что главу семьи предупредили по телефону об опасности. Он точно знал, что расправа назначена на вечер, и старался спасти жену с детьми, вывезти их из Москвы.

Но, видимо, информатора ввели в заблуждение, и убийца прибыл много раньше назначенного времени. Окажись Эрика тогда на лестничной площадке, её пристрелили бы тоже. Но из-за Криса они с матерью задержались в квартире и остались жить.

И вот уже восьмой год Криса в семье почитали, как кошку в Древнем Египте. Дарья Юрьевна твердила, что не представляет своей жизни без легендарного кота. Можно завести другого такого же и назвать его Крисом, но это будет лишь видимость, иллюзия. Мать с дочерью не жалели денег на дорогих ветеринаров, при малейшем недомогании везли зверя на осмотр и лечение, стараясь максимально продлить срок его пребывания на земле. Сейчас коту шёл двенадцатый год, а тогда ему было три. И на три же года Крис был моложе самой Эрики.

Постепенно девочка успокоилась, согрелась под пледом и почувствовала, что нервный озноб отступает под напором живительного тепла. Кот опять спас её, и отступили куда-то вдаль мучения, связанные с сегодняшним горестным событием. Но вместо аква-парка гимназии перед мысленным взором возникла лестничная площадка, цветы в луже крови; мать, стонущая, как раненое животное. Дарья, стоя на коленях над телами мужа и сына, раскачивалась из стороны в сторону. А Эрика прижимала к себе этого вот кота, исподлобья глядя на неё, на собравшихся людей. До девочки ещё не дошло, что отца и брата больше нет.

Гораздо лучше она осознала это после, потому что вся дальнейшая жизнь прошла в трауре и в воспоминаниях. Мать могла говорить об отце часами, и, кажется, любила его всё сильнее, а не наоборот, как другие вдовы. Фотографии, видеокассеты, вещи, письма, даже деловые бумаги Андрея Ходза были предметом поклонения. И Дарья при этом не играла на публику. Она действительно не могла вести себя иначе, носить одежду не чёрного цвета.

Женщина гордилась своей пугающей кличкой. Сама частенько называла себя «Чёрной Вдовой», и собиралась оставаться ею всю жизнь. Когда Эрика поинтересовалась, за что же конкретно убили отца, мать пообещала объяснить всё после. Пока девочка удовлетворялась обычной формулировкой – «криминальные разборки», но ей казалось, что мать умалчивает о чём-то самом главном. Впрочем, за что убили, не имело значения. Это её, Эрики, отец и братишка, и она должна всё время помнить о них. Не только должна, но и не может иначе. Почему-то именно сейчас, в минуту отчаяния, пронзительно и в то же время сладко защемило сердце…

Будь жив Андрей Ходза, как бы он отреагировал на размолвку дочери с Владом Шибаевым? Махнул небрежно рукой или всё же поговорил бы с Эрикой, посоветовал что-то? Наверное, Шибаев-старший не осмелился бы так вести себя. Вдова, пусть и Чёрная, всегда кажется беззащитной. И никогда в жизни Эрике ещё так не хотелось ощутить на своём плече отцовскую руку, услышать его голос, знакомый по записям на видеокассетах, которые они с матерью просматривали в свободное время.

Дарье удалось достать плёнку с показаниями таймера, с той самой страшной датой. Кадры были похожи на другие такие же, в изобилии представленные на экране телевизора. Но вместо незнакомого дядьки на плиточном полу в луже крови лежал родной человек. Мать говорила, что у отца и Эрики одна группа, и у братишки такая же. Поэтому, наверное, и болело сейчас в груди – там, где испуганно билось сердце.

Эрике показалось, что к дому подъехала машина, и она тут же вскочила с дивана. Выглянула в окно и увидела чёрный «Мерседес», затормозивший у парадного. Вечернее солнце ушло на другую сторону, и во дворе было сумрачно, тихо. Пахло молодой листвой, мокрой землёй и чем-то непонятным – горьким, весенним, волнующим.

Дарья вышла из лимузина, как всегда, вся в чёрном. На этот раз она не торопилась, двигалась плавно, медленно, будто бы мысли её были не в доме, не с дочерью. Но Эрика, поспешно натягивая джинсы и джемпер, надевая домашние туфли, подумала, что сейчас у матери особых проблем нет. Скорее всего, Роман Александрович врёт. Будь у Дарьи с ним крупный базар, она вела бы себя иначе. Своих чувств госпожа Ходза никогда не скрывала, напротив, демонстрировала резкость, бескомпромиссность, отвращение ко лжи и притворству. И с дочерью она часто делилась тем, что другие родители от любимых чад скрывали.

Разбежавшись, Эрика прокатилась на подошвах по паркету, с разбегу повисла на шее у матери. Дарья всегда отпускала охрану у дверей, чтобы общаться с Эрой без посторонних. Как правило, за долгий день у обоих накапливались новости, и вечернюю встречу они ждали с нетерпением. Дарья любила и берегла Эру не только как собственную дочь, но и как бесценное сокровище, оставленное ей мужем, самую трепетную память о нём.

Когда Эрика была рядом, Дарье казалось, что Андрей не покинул её навсегда. Тем более что дочь с годами становилась всё более похожей на него. Только глаза у девочки были тёмно-карие, а не голубые, из-за чего «Чёрная Вдова» беспричинно сердилась на свои сильные гены.

– Ну, как ты?..

Дарья нежно прижалась щекой к щеке дочери. Они никогда не здоровались, не говорили дежурных слов, потому что и без того прекрасно понимали и чувствовали друг друга.

– Плакала?!

– Да, в гимназии неприятности. Ты не волнуйся! – поспешно сказала Эрика, увидев, что лицо матери дёрнулось. – Сами перетрём.

– Как хочешь!

Дарья уже не улыбалась. Она нервно, рывком, расстегнула пуговицы, и дочь помогла ей снять жакет. Взяла из её рук сумочку, подала домашние туфли.

– Да, кстати, собак Федя увёз на дачу.

Дарья помассировала виски, мельком глянула в зеркало и осталась недовольна собой. Под глазами опять появились мешки, несмотря на недавнее посещение косметички и массажистки, а под веки будто бы насыпали песок. Массаж обеспечил полную релаксацию, но настроение и самочувствие улучшилось ненадолго. Тогда же с матерью в фитнесс-центр поехала и Эрика, у которой после тренировки ныла нога. Девочке срочно требовалось восстановить форму – ведь её пригласили на вечеринку, где предполагались танцы и прочие активные забавы.

Да, несмотря на драгоценности, элитную косметику и эксклюзивные костюмы, «Чёрная Вдова» выглядела обыкновенной замотанной бабой. И какая разница в этом случае, на чём она возвращается домой – на «мерине» или на троллейбусе? И в какую квартиру потом входит – в смежную «двушку» или в двухэтажную, семикомнатную?..

– Увёз на дачу? – удивилась Эрика. – А меня не предупредил.

– Во время прогулки я позвонила ему на мобильный. Хочу, чтобы вечером в доме была тишина, вот и всё. Ты в гимназии обедала?

– Да, а ты? Я омлет и бутерброды поставила в микроволновку. Будешь? – спросила Эрика. – Может, тебе суп грибной быстренько сделать?

– Не надо. Я хочу только крепкого чаю.

Дарья с некоторых пор отказывалась от кофе. Заменяла его то чаем, то соком, то молоком с мёдом. Говорила, что в допингах не нуждается и мыслительную деятельность не стимулирует. Наоборот, ей теперь всё чаще хотелось успокоиться.

– И всё-таки – что произошло в гимназии? Неприятности накануне экзаменов – это уже серьёзно.

– Да нет, не в экзаменах дело. С учительницей танцев поцапалась. Она от меня партнёра забрала. Мам, да ерунда всё это, но там я психанула.

Эрика решила повременить с откровениями. Нет, у мамы не всё в порядке на работе. Может, виной тому как раз отец Влада.

– А ты знаешь Романа Шибаева, который минералкой торгует?

– Знаю. На тусовках пару раз встречались. Кажется, в «Метле». Да ещё в вашей гимназии на родительских собраниях. А что?

– Да так, ничего. – Эрика тщательно взвешивала каждое слово, чтобы раньше времени не возбудить подозрения. – Он, кажется, компьютеры хотел у тебя купить для своих офисов. Влад говорил, что они расширяются.

– В этом я сама разберусь. Пусть расширяются на здоровье.

Дарья явно не проявляла к Шибаеву никакого интереса. На базар не похоже, значит, дело в другом. Отец Влада всё равно не скажет правду и будет гнуть свою линию. Но чем же тогда его так сильно разозлили мать и дочь Ходза?

Дарья обняла Эру, заглянула ей в лицо, но ничего не сказала и ушла в свой кабинет. Девочка взяла на руки кота, прижала его к себе и принялась расхаживать по холлу, бессознательно чего-то ожидая.

Итак, у мамы с Шибаевым проблем нет. И, возможно, дома у Влада всё уже разъяснилось. Вот сейчас тихонечко зажужжит пейджер, или закурлыкает мобильник, и всё встанет на свои места. Жизнь потечёт, как раньше…