Иллюзия обмана - Илона Романова

Впрочем, этот незначительный эпизод вскоре начисто вылетел из головы Хаймера, поскольку Первооткрыватель вышел на ту же самую улицу, где вчера встретил дюка.

IV

Совпадение это было или нет, но спустя какое-то время он действительно заметил уже знакомую роскошную гриву и благородное лицо. Дюк скоро, хотя и не спеша, направлялся к одним из городских ворот, ведших в долину.

"Интересно, а нельзя ли мне пойти за ним?" Не успел Хаймер так подумать, как тотчас же где-то в мыслях услышал:

— Тебе можно. Идём!

Молодой человек слегка опешил и решил, что после вчерашних возлияний у него разыгралось воображение. Однако длиннолицый гигант действительно несколько замедлил шаги и снова, так же не произнося ни слова, спросил:

— Так что же? Или ты передумал, Хаймер Курад?

Первооткрыватель не нашёл ничего лучшего, чем ответить вопросом на вопрос:

— Мы разве знакомы?

На этот раз дюк не удостоил его ответом, однако пошёл ровно с такой скоростью, чтобы его спутник не отставал.

Поначалу Хаймер ещё пытался любоваться Амграманой. Мимо ходили мастеровые и торговцы, чинно шествовали вельможи, носились дети. В какой-то момент мимо него, едва не зацепив, пронесли паланкин, в котором, сидела уже знакомая красавица. Или это только показалось?

Выйдя за пределы города через узкую, но очень высокую арку, Хаймер и его загадочный провожатый резко окунулись в прохладу, тишину и покой просторной долины, тянувшейся к тёмным горам, шедшим вдоль всего горизонта. Путь оказался неблизким. Молодой человек изрядно утомился и еле поспевал за своим спутником, который, казалось, не знал устали и шагал всё так же легко, размеренно и вроде не замечал, что Хаймер исподволь его рассматривает. Дюк действительно был невероятно колоритен: немыслимый рост, благородная осанка, поразительно гармоничное телосложение, аристократичная повадка, а главное, печальный, но властный взгляд загадочных удлинённых глаз.

За всю дорогу путники не произнесли ни слова, и лишь однажды дюк искоса посмотрел на Первооткрывателя, совсем запыхавшегося, но всё ещё пытавшегося не отстать, и, по-прежнему молча, протянул ему фляжку. Хлебнув из неё кисловатой, но удивительно ароматной жидкости, Хаймер моментально ожил и даже прибавил ходу.

V

Чем ближе они приближались к месту назначения, тем меньше горы походили сами на себя и всё больше приобретали сходство с огромным замком. Здание плавно перетекало в скалы и выступало из них, создавая причудливый и фантастический пейзаж. Подойдя почти вплотную к стене, дюк сделал неуловимый пасс рукой, открывая проём, вполне достаточный для того, чтобы там могли свободно разминуться двое. Проходя внутрь, хозяин дома слегка обернулся, что, очевидно, означало гостеприимное приглашение войти. Не без трепета Хаймер перешагнул порог удивительного жилища.

Миновав просторную прихожую и небольшой коридор, они попали в громадный зал, служивший, по всей видимости, гостиной. Молодой человек внимательно разглядывал роскошное, но сдержанное убранство и прекрасную удобную мебель. В помещении находилось несколько дюков, то ли занимавшихся каким-то рукоделием, то ли игравших в неизвестную ему игру. Одевались они старомодно, как на древних полотнах. Дамы носили платья из струящихся золотистых тканей. Мужчины предпочитали тёмные одежды. Увидел он и медальоны в виде пятиконечного щита с изображением гладиолусов, которые как живые светились потаённым внутренним светом.

Вроде бы никто не обратил внимания на вошедших, но, несмотря на то, что молчание так и не было прервано, буквально через несколько минут молодой человек был знаком уже со всеми. Дюка, приведшего его в гости, звали Окт. Были там также дюки Евл и Ырсь — братья хозяина дома, Сбар, Рьох и Превь — его друзья, а так же дюксы: Никуца, Ырвда, Данотра и Харомоса — их жёны. Превь был ещё слишком молод, чтобы думать о семейной жизни, а самый старший — Рьох — и вовсе оказался завзятым холостяком. Хаймер усмехнулся, поняв, что, оказывается, существует не только безмолвная речь, но и такое же беззвучное ворчание:

— Приводит тут кого ни попадя, а потом греха не оберешься! — возмущался старый дюк, обращаясь предположительно к Окту, возглавлявшему клан.

Вскоре Первооткрыватель убедился, что дюки предпочитают общаться при помощи безмолвного наречия, недоступного большинству людей. Хаймер оказался счастливым исключением. Его догадка полностью подтвердилась, когда всё так же, не произнося ни единого звука, хозяева пригласили гостя к столу. Блюда, появлявшиеся как по волшебству, были необычны, вкусны, изысканны, но не вычурны, так же как и вино.

Незаметно Хаймер перестал смущаться и почувствовал такой покой, какого не ощущал с детства. В замке царила атмосфера неподдельного дружества и доброжелательности, знакомая ему лишь по легендам да детским сказкам. Хозяева не задавали гостю не только лишних, но и вообще никаких вопросов. Наверное, именно поэтому он сам рассказал о себе всё, включая то, зачем приехал в Дросвоскр. Молодой человек почему-то знал, что его поймут и не осудят. Так и вышло, правда, Рьох продолжал ворчать, но, судя по всему, это было обычным его состоянием.

На протяжении всего ужина Императорский Первооткрыватель никак не мог отделаться от ощущения, что его здесь ждали. Но об этом дюки предпочитали не говорить даже на безмолвном наречии. А упоминание о тёплом ночном разговоре в каморке Рёдофа оказалось лучше любого рекомендательного письма и стёрло последние следы взаимного отчуждения. В конце концов, Окт взял Хаймера под своё покровительство.

Постепенно усталость взяла своё. Молодой человек начал задрёмывать прямо в кресле и очнулся только от удивительных протяжных и гортанных звуков — дюки пели. Звучал лишь мотив, но в нём странным образом слышалась вся их история. Смысл, не спрятанный за словами, воспринимался весь и целиком.

Так закончился второй день Первооткрывателя в Дросвоскре. Ночь обещала покой и светлые сны.

Засыпая, Хаймер улыбался — мир дюков его принял.

БРАТ МРЕНД

I

Художник Мренд одиноко жил в маленьком домике на окраине громадного безумного города Шаракома, известного повальным пристрастием его жителей к продолжительным пешим путешествиям… Семьи у Мренда не было, друзей особых он не имел, но за талант и добросердечие к людям и животным получил прозвище брат, отчего-то считавшееся в провинции едва ли не самым почётным. Периодически Художник на некоторое время куда-то исчезал, потом так же неожиданно возвращался. По городу ходили слухи, что его призывают исполнять какие-то придворные заказы. Но мало ли что болтают досужие умники! Они же, например, утверждали, что Художник в своё время нарисовал каких-то глюков, которые потом ожили и поголовно сбежали в Стевос к морю. Другие поправляли, что не глюков, а дюков. И те, мол, никуда не сбегали, а просто достали всякими волшебными штуками Императора и тот, разозлившись, сослал их в Дросвоскр, где они и канули.