Иллюзия обмана - Илона Романова

— Вроде того, чей уже самый обычный портрет ты видел у меня на стене. Отдельная история была с жёнами дюков. И Художник, и Одинокий Волшебник в один голос твердят о своей непричастности к их созданию. Так что откуда взялись дюксы, точно сказать невозможно. Женщины есть женщины! — хохотнул Рёдоф и продолжил свой рассказ. — Говорят, что именно так появились дюки, и, похоже, они сами в это верят; во всяком случае, своим гербом, талисманом или чем-то вроде того они считают именно гладиолусы.

— Интересно, не потому ли в Сударбе появился запрет на выращивание гладиолусов? — пробормотал Хаймер, которому с каждым глотком всё больше и больше не нравилась его миссия. — Знаешь, Рёдоф, я с детства люблю эти цветы. Несколько совершенно роскошных мои родители прятали от чужих глаз. Меня это удивляло и пугало, потому что в Мэниге принято гордиться своими садами и показывать их самым почётным гостям. Говорят, что ко всем, разводившим гладиолусы, приходили и очень настоятельно просили убрать "это безобразие". Родители в какой-то момент сдались… да, видно, не помогло это им…

— Это что! — старик, казалось, не расслышал последней фразы. — Вот в годы моей молодости был в Мэниге один Садовник, который, несмотря на запреты, посадил гладиолусы, и всё тут! И где бы ты думал? — на самом видном месте, недалеко от дворцового сада Его Императорского Величества. То-то шуму было, когда они зацвели: набежала тайная стража, одни цветы с корнем рвут, другие по Мэниге мечутся. Злодея, значит, ищут.

— И что — сыскали?

— Куда там! Как сквозь землю провалился. А четыре цветка они всё-таки не нашли. Те, которые прямо в императорском саду были посажены, да волшебством спрятаны…

— Да ты-то откуда знаешь? Сам, что ли, сажал? Ты же и в столице-то никогда не бывал, — расхохотался Хаймер, но тут же осёкся, взглянув на лицо старика, снова ставшее гордым и грозным.

— Да знаю уж… — буркнул Рёдоф мрачно. Помолчав, он добавил обычным добродушным тоном: — Встреваешь тут, сбиваешь… Слушай лучше, что было дальше.

Несмотря на то, что Сударбские Правители всегда были миролюбивы, но и они почувствовали угрозу своей власти, поскольку дюки обладали врождённым чувством справедливости. Один из Императоров не на шутку испугался, что его могут запросто сместить за ненадобностью. Тогда он под благовидным предлогом уговорил длиннолицых перебраться в Дросвоскр, где в то время совершенно распоясались бунтари да разбойники. После появления дюков в Амграмане, беспорядки прекратились как бы сами собой. А в столице предпочли забыть о волшебном народе, когда-то прошедшем по сударбским просторам и затерявшемся на окраинах великой Империи.

Однако то, что казалось обузой в относительной близости от столицы и Государя, стало находкой для горных окраин. Бывшая разбойничья вольница теперь стала одной из самых спокойных и благонадёжных провинций. Так что трусость Сударбских Правителей легко сошла за мудрость и дальновидность.

Так вот и начали дюки присматривать за Дросвоскром, избавив Наместников от необходимости таскаться из столицы в такую даль…

III

Наутро, несмотря на путевую усталость и ночь, проведённую почти без сна, Хаймер по многолетней привычке проснулся сразу после восхода. Рёдоф тоже, как видно, был ранней птицей и, встав ещё раньше своего постояльца, вовсю хлопотал на кухне, что-то не то ворча, не то напевая себе под нос. Незаметно проскользнув мимо, Первооткрыватель пошёл прогуляться по городу.

Ему было о чём поразмыслить. Проще всего было бы не поверить ни одному слову гостеприимного хозяина, сочтя всё рассказанное им лишь за болтовню подвыпившего старика. Но Рёдоф был вполне искренен, когда говорил о неких коварных намерениях Правителя. Хаймер терпеть не мог, когда его держат за дурака. Несмотря на природное спокойствие и сдержанность придворного, он не мог опомниться от оскорбления. Император посмел его использовать, как дешёвого шпиона! Какое-то чувство подсказывало Первооткрывателю, что новый знакомец ничуть не преувеличивает.

"Хорошо же! Йокещ хочет знать о дюках всё? Он будет знать всё, что я ему расскажу!"

Несмотря на то, что даже ранним утром Амграмана была суетлива и шумна, путешественник отметил для себя, насколько изящные линии этого многоголосого города отличаются от тяжеловесных колоссов Мэниги. Все здания были выдержаны в едином ритме, наподобие стихов в песне — однообразно, но не монотонно.

Времени у Хаймера было полно, и он шёл, неторопливо разглядывая занятные скульптуры, украшавшие почти все городские фасады. Его не оставляло впечатление, что, несмотря на более жаркий климат, в Амграмане намного легче дышится. И вдруг он понял, что создавало это впечатление: окна… Да-да, повсюду были распахнуты окна, а во многих домах и двери. В чопорной, застёгнутой на все пуговицы Мэниге, с подозрением смотревшей на окружающий мир, такое было невозможно, да и небезопасно. Даже знаменитые на весь Сударб столичные сады скрывались за глухими каменными заборами. Здесь же зелень и цветы, да не просто цветы — роскошные гладиолусы, неизвестно как выращенные весной, выглядывали отовсюду. Местные жители не сильно уважали условности, а главное — они не боялись! Из открытых окон неслись разговоры, песни, перебранки, хохот… Вся городская жизнь была на виду. Значит, и здесь Рёдоф не ошибался — с дюками действительно спокойнее.

В одном из окон Хаймер заметил девушку с дымчатыми волосами, примерно того же цвета глазами, точёным личиком и изящной фигуркой. Юная особа, вероятно, могла показаться самим очарованием, если бы не жеманная скромность, более приставшая мэнигским дворяночкам и совсем не вязавшаяся с вольной душой Амграманы. И всё-таки молодой человек долго не мог отвести от неё глаз. Прелестная незнакомка, заметив заинтересованный взгляд, томно потупилась и неспешно отошла от окна, оставив нашего героя в некотором замешательстве.

Впрочем, этот незначительный эпизод вскоре начисто вылетел из головы Хаймера, поскольку Первооткрыватель вышел на ту же самую улицу, где вчера встретил дюка.

IV

Совпадение это было или нет, но спустя какое-то время он действительно заметил уже знакомую роскошную гриву и благородное лицо. Дюк скоро, хотя и не спеша, направлялся к одним из городских ворот, ведших в долину.

"Интересно, а нельзя ли мне пойти за ним?" Не успел Хаймер так подумать, как тотчас же где-то в мыслях услышал:

— Тебе можно. Идём!

Молодой человек слегка опешил и решил, что после вчерашних возлияний у него разыгралось воображение. Однако длиннолицый гигант действительно несколько замедлил шаги и снова, так же не произнося ни слова, спросил: