Черные мечи - Феликс Крес

Он пришел ко мне на следующий день. Нет, не пришел — приехал. Он был в новых доспехах, а у седла покачивался неплохой, хотя и легкий топор. Сначала я удивился, потом разозлился и, наконец, рассмеялся. Но в конце концов я его выслушал… История похищения ее благородия Илары звучит как сказка… но подобные вещи в Громбеларде порой случаются, как, впрочем, и намного более странные.

— Не понимаю, — насмешливо начала Лейна, — почему Илара…

— Дай мне закончить, ваше благородие! — резко прервал ее Гольд. — Я уже сказал, что не хочу разговаривать на эту тему! Меня не волнуют твои расспросы, сколько и за что заплатил мне Байлей. Я лишь излагаю причины, по которым ты очутилась здесь, со мной, поскольку ты имеешь право и должна их знать. Вот и все.

Лейна молчала, тогда Гольд снова начал говорить, тщательно взвешивая слова:

— Твой брат, госпожа, обладает огромным даром завоевывать симпатии людей… Не в моих правилах предлагать свою дружбу первому встречному. И тем не менее этот человек стал мне другом. В Громбеларде, когда говорят "дартанец", подразумевают "смешной трус"… Но он не из таких.

Гольд не очень умел излагать свои чувства и отдавал себе в этом отчет.

— Ты знаешь, госпожа, что он поехал в Армект. Ее благородия Илары он там не нашел — она уехала с каким-то человеком, вероятно, добровольно. Байлей же считает, что ее похитили. Я не могу объяснить, что мудрец Шерни делал в армектанской Рине, но похоже на то, что твой брат тщательно проверил информацию. Бруль-Посланник… Это имя хорошо известно в Громбеларде. Идя по его следам, Байлей добрался до самого Бадора. Я сделал все, что было в моих силах, чтобы отговорить его от путешествия в Край, но безуспешно. Так что я помог ему, чем мог. — Голос Гольда чуть дрогнул, словно споткнулся. Он умолчал о том, что год назад умерла его жена. Дартанке он не хотел об этом говорить, а тем более объяснять, как повлияли воспоминания о ней на решения и попытки поддержать нового друга.

— Не в силах заставить его остаться в Бадоре, я разработал план, продолжил Гольд. — Может быть, не совсем удачный… Да, госпожа, я подделал письмо — это правда. Байлей никогда его не писал. Но он рассказывал мне о тебе, и я подумал… В тот же самый день, когда он отправился в путь, я попросил давно причитавшийся мне отпуск и поехал в Дартан… Я указал твоему брату место, где он должен ждать лучшую проводницу из всех, каких только знают Тяжелые Горы. Может быть, он встретится с ней, может быть, и нет, но наверняка это займет какое-то время. Так или иначе, кратчайший на данный момент путь из Бадора в Дурной Край заканчивается в том месте, где недавно обосновался небольшой форпост Громбелардского Легиона. Мы должны успеть туда до Байлея. На случай, если он окажется там раньше, я послал письмо коменданту части. Он задержит твоего брата, пусть даже и силой, вплоть до нашего прибытия. Я хочу, чтобы ты встретилась с Байлеем и отговорила его от этой затеи. Это безумие. Нет, не просто безумие. Безумие — это само путешествие в Край, а попытка сразиться там с Посланником смерти подобна.

Тишина. Размеренно стучали копыта.

— Однако если тебе не удастся его убедить, мы пойдем в Край вместе с ним. Мой отпуск скоро кончается, но я организовал все так, что на Черном Побережье вместе с Байлеем отправится военный отряд. И ты, госпожа. Это самое важное.

— Я? — с нескрываемым раздражением переспросила Лейна. Она ему не верила. — А мне-то что делать на каком-то Черном Побережье? В конце концов, я женщина! Мне, что ли, топором размахивать? Вот как раз Байлей умеет делать это лучше всех, хотя ты об этом даже не догадываешься, мой господин, — презрительно закончила она, нервно рассмеявшись.

— Знаю. — Он нахмурился. — Зато вы, дартанцы, вообще ни о чем не догадываетесь, тем более о Шерни и ее силах.

— А при чем здесь это?

— В Дурном Крае Шернь касается земли… Установить контакт с Шернью может только Посланник или человек, обладающий Брошенным Предметом. Однако Брошенные Предметы в Дурном Крае мало помогают, даже, напротив, привлекают Стражей. Никто из нас Посланником не является.

Гольд на мгновение замолк.

— Есть, однако, третья сила, позволяющая призвать на помощь могущество Шерни, — сказал он. — Она кроется в том, что связывает брата и сестру. Братская или сестринская любовь? Никто не знает почему, но Полосы Шерни в минуту опасности приходят на помощь сестрам и братьям. А ты, госпожа, рожденная любимой страной Шерни… ты живешь в городе, которому покровительствует самая могущественная из ее посланниц… Разве ты никогда не слышала о Трех Сестрах? Скажи, почему Шернь сотворила их именно сестрами?

Он пытался разглядеть ее лицо в темноте.

— Скажи, госпожа, ты хочешь спасти своего брата? Хочешь ли ты ему помочь?

Долгая тишина в ответ, и наконец она заговорила, серьезно, без нотки иронии:

— Послушай меня, громбелардец. Я тебе попросту не верю. Не верю. Никогда в жизни я не слышала столь неправдоподобной истории. Говоришь, ты похитил меня, чтобы я поговорила с Байлеем? Но, дорогой мой солдатик, если ты и в самом деле солдат, в чем я сомневаюсь! Байлей, будь он жив, отдал бы тебя в руки Трибунала при первом же упоминании о том, что ты поднял на меня руку! Как я могу поверить в то, что ты добровольно пошел на это, лишь бы только заставить меня поговорить с братом?

Гольд молчал. Если честно, он и сам не понимал, как все произошло. Он представлял себе все совершенно иначе… Он утратил контроль над ходом событий. Уже тогда, в ее доме в Роллайне. Она была права.

— Но, может быть, если ты поведаешь истинные причины… — пробормотала она, — может быть, тогда я смогла бы повлиять на приговор Трибунала?

И ему пришло в голову: а не придумать ли в самом деле какую-нибудь правдоподобную историю, которая ей понравится, заодно отказаться от своих намерений и сдаться?

Да, сдаться.

Когда Гольд спрыгнул с лошади и подошел к ней, Лейна просто упала в его распахнутые объятия. Она дико устала, болело все: ноги, спина, шея. Веки стали тяжелыми, словно налились свинцом. Она не помнила, как он отвел ее в какую-то комнату, помог стащить сапоги, уложил на кровать и вышел, закрыв за собой дверь. Она что-то неразборчиво пробормотала, повернулась на бок и тут же заснула.

Гольд несколько минут наблюдал за ней сквозь щель в неплотно прикрытой двери, потом медленно спустился вниз и стал чистить лошадей. Он не мог позволить себе спать, но сон ему и не требовался. Сутки, проведенные в седле, мало что для него значили, ему приходилось выдерживать и не такие переходы. Конечно, он устал, но с ног не падал.

Приближался полдень. Гольд заказал сытный обед и присел за стол в углу. Странно, но в зале было почти пусто. На этом тракте подобное случалось нечасто.