Черные мечи - Феликс Крес

— Кара! Кара!

Он кричал как безумный, перекрикивая страшную, разрывающую сердце боль. Он не знал, что делать с разорванными ногами и руками девушки, как остановить кровь из прокушенного бока. Он вытащил ее из дыры среди камней, где она пыталась спастись от нападения чудовищ, сквозь слезы не в силах разглядеть ее лица.

— Каринка… Каринка.

Держа ее безвольную голову, он, словно слепой, коснулся пальцами исцарапанной щеки.

— Кара… Ради Шерни… Кара…

Отрывистый, приглушенный стон и хрип были для него самыми прекрасными звуками, которые он когда-либо слышал.

— Кара! Кара, это я! Подожди, слышишь?! Кара! Сейчас, ради Шерни, сейчас, Кара!

Дрожащими руками он срывал доспехи, рвал на длинные неровные полосы рубашку, штаны, все что мог. Он просил подождать, умолял, успокаивал ее и перевязывал раны быстро, нежно и, несмотря на дрожь в руках, так ловко, словно всю жизнь только тем и занимался, что лечил раны.

— Кара…

У него не было даже капли воды. Неподалеку было море — соленое. Вода была там, где он ее оставил, — на месте ночлега. В Добром Круге.

Он встал, молча посмотрел на нее и побежал. Бежал он так быстро, что, когда вернулся и дал ей напиться, сам лишился чувств.

Она так и не решилась рассказать ему правду. Ни тогда, когда в первый раз, придя в себя, она увидела над собой его озабоченное лицо, ни потом, когда в течение долгих недель, проведенных в руинах Бруля, он лечил ее и ухаживал за ней, кормил неизвестно откуда взявшимся мясом и неизвестно как пойманной рыбой. Лишь один раз он заговорил было об Иларе и замолчал. Она хотела, хотела ему все рассказать, но с трудом выдавила самую большую и самую низменную в своей жизни ложь:

— Она была в замке, когда он обрушился… Я точно знаю.

— Откуда? — тихо спросил он, отведя взгляд.

— Мне сказал Бруль.

Больше они никогда об этом не говорили.

Из Края они вышли в начале громбелардской зимы.

Шел дождь.

ЭПИЛОГ

Они прощались у стен Бадора. Расставались ненадолго.

— Я пойду с тобой, — взволнованно сказала она, словно боялась, что он уйдет навсегда.

— Нет, — мягко возразил он. — Ты сама понимаешь почему. Я могу появиться перед Гольдом с Иларой или один. Я скоро вернусь, Кара. И заберу тебя из этих промозглых гор раз и навсегда. Куда только захочешь.

— Куда угодно, Бай.

Он поцеловал ее еще раз и забросил свой мешок на плечо.

У самых городских ворот сидел старый, седой человек с безумным взглядом и лицом, на котором застыла гримаса страдания и ужаса. На нем обвисли лохмотья военного плаща и уже почти не защищали его от ветра и дождя. Обрывки когда-то зеленого военного мундира слиплись от грязи.

— Сумасшедший, — прошептала Каренира.

Дартанец вытащил из пояса давно забытую монету и бросил старику под ноги.

— Он тоже человек, — сказал он.

Грянул ливень.