Лекарство от одиночества - Эстер Модлинг

Шесть лет назад она пошла на риск, поставив все на свой талант, и добилась успеха. Хватит ли ей теперь смелости сделать шаг в сторону? Виктор воспринял ее намерение в штыки, он считал безумной саму мысль уйти на пике популярности. Но, с другой стороны, Виктор в этом вопросе не объективен, у него были свои причины удерживать Эми на нынешнем уровне, это вполне вписывалось в его планы. Но подходит ли такой вариант ей самой? Если бы Эми знала ответ на этот вопрос, ее уже не было бы на острове. И ей не пришлось бы познакомиться с грубияном Робертом Харгривсом!

— Высокомерный, эгоцентричный, несносный тип! — пробормотала Эми, открывая крышку кастрюли, в которой тушились овощи, распространяя аппетитный аромат.

— Плохой признак, доченька, — заметил отец, входя в кухню со двора.

Эми непонимающе посмотрела на него, и Тед пояснил:

— Разговаривать с самой собой.

Эми поморщилась.

— Ланч будет готов через пятнадцать минут.

Потому-то она сейчас и разговаривала сама с собой. Дело не в том, что из-за травмы матери Эми пришлось готовить ланч, она с удовольствием занималась домашними делами, ее раздражало другое: к ланчу был приглашен Роберт Харгривс!

Обычно они ели на Кухне, но в этот раз Магда настояла на том, чтобы в честь гостя накрыть стол в столовой.

«В честь гостя»! Эми вовсе не считала, что Роберт Харгривс оказывает им честь своим визитом. Воскресный ланч всегда был для нее особенно приятным семейным мероприятием, после которого можно расслабиться в кресле перед телевизором или с газетой. Но на этот раз придется забыть и о газете, и о телевизоре — не может же хозяйка уткнуться в газету, когда в доме гости! Эми оставалось лишь надеяться, что Роберт Харгривс не засидится слишком долго.

Она вообще не понимала, с какой стати он принял приглашение ее матери, не он ли недавно заявил, что не намерен ни с кем общаться на острове?

Эми нетерпеливо посмотрела на часы и пробурчала:

— Если наш гость не приедет в самое ближайшее время, он рискует остаться без ланча.

— Я уверен… — Тед не договорил: послышался звук подъезжающего автомобиля. — А вот и он. Пойду переоденусь во что-нибудь поприличнее. — Он покосился на свои запачканные землей джинсы и, пробормотав: — А то твоя мама будет мной недовольна, — ушел, насвистывая.

Теперь, когда отец переодевается, а мать сидит на диване в гостиной, вытянув больную ногу, открыть гостю редко используемую парадную дверь могла только Эми. Никто не помнил, когда и почему так сложилось, но островитяне обычно пользовались черным ходом, через него же в дом впускали гостей, а парадные двери открывались только в особых случаях. Вот и сейчас, прежде чем отпереть парадную дверь ключом, Эми пришлось повозиться с запертым на болты засовом. Наконец дверь со скрипом открылась.

— Я что, попал в королевскую сокровищницу? — насмешливо поинтересовался Роберт Харгривс.

О том, что это именно он, можно было догадаться только по голосу — от пояса и до макушки он был скрыт огромным букетом.

— Очень смешно, — пробурчала Эми, отступая в сторону. Запирая дверь, она добавила: — Но на будущее хочу вас попросить пользоваться черным ходом.

Букет опустился, и над ним показалась голова Роберта.

— Прошу прощения за беспокойство.

По сравнению со вчерашним днем он изменился, он не выглядел ни усталым, ни мрачным, и от этого казался еще более привлекательным. Опасно привлекательным, решила Эми. Взгляд серых глаз потеплел, скульптурно вылепленные губы сложились в улыбку.

— Сюда, пожалуйста, — сказала Эми, сдерживаясь, чтобы не улыбнуться в ответ.

Она проводила гостя по коридору в кухню. Хотя за стол они должны были сесть в столовой, Эми не могла одновременно и играть роль хозяйки, и готовить угощение, поэтому Роберту Харгривсу придется на время довольствоваться неформальной обстановкой.

— Вам не следовало утруждаться, — бросила Эми, кивая на букет, который он все еще держал в руках.

— Цветы не для вас, а для вашей матери, — признался он. — Моя мать учила меня, что, когда идешь в гости, полагается дарить хозяйке цветы.

Эми почувствовала себя неловко и покраснела. Поделом ей, не надо было умничать!

— Мама будет рада.

— А это для вас. — Харгривс достал из кармана куртки небольшую коробку шоколадных конфет. — Цветы для хозяйки, конфеты для дочери.

Процитировав второй урок хороших манер, по-видимому тоже преподанный когда-то матерью, Роберт пожал плечами.

Коробка была очень маленькой, но зато конфеты оказались любимого Эми сорта.

— Спасибо.

Принимая конфеты, Эми случайно коснулась пальцев Роберта своими, и по ее руке словно пробежал электрический разряд. Ощущение быстро прошло, но дыхание почему-то сбилось с ритма.

Что это было?

Эми стряхнула наваждение и отвернулась от гостя, чтобы положить конфеты на буфет.

— Мистер Харгривс, не хотите ли выпить перед обедом?

Ничто в облике Роберта не давало повода заподозрить, что их краткое соприкосновение подействовало на него так же, как на нее. Он положил букет на стол, и Эми увидела, что рубашка под кожаной курткой светло-голубая.

— Если вы выпьете, Эми, я к вам присоединюсь, — сказал Роберт. — Но при условии, что вы перестанете именовать меня мистером Харгривсом.

— Хорошо, Роберт. — Эми ни за что на свете не смогла бы назвать его Бобби. — Могу предложить на выбор шерри и белое вино. И то, и другое в холодильнике. Надеюсь, вы любите индейку?

— Обожаю. — Роберт открыл холодильник и достал бутылку белого вина. — А штопор у вас найдется?

— Будьте как дома, — пробормотала под нос Эми, открывая выдвижной ящик, где хранился штопор.

Пока она помешивала овощи, которые собиралась подать на гарнир, Роберт откупорил бутылку и налил вино в два бокала.

В кухню вошел Тед.

— Мистер Харгривс, позвольте представиться, Тед Андерсон. — Он поздоровался с гостем за руку. — Проходите в гостиную, познакомьтесь с моей женой. Эми, ты тут справишься одна?

— Конечно, папа. Я вам крикну, когда все будет готово.

Роберт бросил на нее быстрый взгляд.

— Надеюсь, я доставил вам не слишком много хлопот?

— Нет, мы в любом случае собирались полакомиться индейкой.

По тому, как Роберт прищурился, Эми поняла, что от него не укрылись пренебрежительные нотки в ее голосе.

— К сожалению, моя жена вчера оступилась и растянула лодыжку, — сказал Тед, — но Эми готовит почти так же хорошо, как ее мать.

— Почти? — Эми сделала вид, что обиделась, но в действительности ей нравилось добродушное подшучивание отца, оно было частью ее жизни в родительском доме.