Любовь.com - Лада Митич

– Да… – внутренне напрягаясь, кивнула Ольга. – А чем я-то помочь могу?

Супругу Серого, Татьяну Лебедеву, Ольга не любила. Очень не любила. Впрочем, ее никто, кроме Лебедева, не любил. Это была вечно подающая надежды певица – звездочка очень средней руки, которой не помогали ни финансовые вливания, ни третий уже по счету выписанный из иностранного далека продюсер. И если первые два, приехав и взяв задаток, просто лежали на диване в студии, лакали виски, требовали себе штат администраторов, потом ругались с Татьяной на почве непонимания и творческой несовместимости и исчезали в сопровождении молчаливого лебедевского охранника, то третий взялся за дело.

Не прошло и трех дней, как он удивил Серого концепцией раскрутки Татьяны, выполненной в виде презентации «Power Point» и немалым счетом, написанным от руки, который был приколот к смете, безукоризненно составленной в «Excel». Посмотрев в огромные, прикрытые пушистыми ресницами глаза жены, Лебедев вздохнул, достал свой «Монблан» с золотым пером и все подписал…

И закрутилось. Таня начала превращаться в «скандально известную звезду», причем настолько «скандально», что пришлось обратиться к юристу… Благо, юрист свой. Хотя для полного счастья Ольге как раз не хватало заниматься еще и личными делами семьи Лебедевых…

Чем торговала фирма, в которой Ольга проводила бóльшую часть жизни, сказать было непросто. Она, как любая женщина, не очень понимала разницу между резистором, транзистором и, к примеру, тиристором – не говоря уже о том, что трансформаторы отождествляла с серыми будками, на которых написано: «Не влезай! Убьет!». Кто покупает эти самые трансформаторы – транзисторы – тиристоры, понять было еще труднее. Однако покупали. А купив, умудрялись сломать. И обращались с жалобами и судебными исками. Вот в этот момент и наступал ее, Ольги, звездный час. Встречные иски, мировые соглашения и прочие юридически обоснованные способы сказать человеку, что он дурак. Дура лекс[1], и он таки дурак. Странно, но почувствовавший себя дураком человек снова обращался в ее фирму за очередным трансформатором. Этого феномена она понять никогда не могла. Но работы тем не менее хватало. Текущей работы. И Лебедева с ее скандальными похождениями мало того, что была совершенно некстати, так еще и никоим образом не вписывалась в служебные обязанности. Однако отказать любимому шефу тоже не было никакой возможности…

– Ты спроси, пожалуйста, у Андрея, что там и как? – продолжил Лебедев. – Что за материал они готовят? Ведь наверняка же готовят, иначе какого рожна нужно было тому борзописцу?

Ольга кивнула, про себя удивившись тому, что шеф еще чего-то не понимает. Явно статейка будет скандальная и явно на голову Татьяны Лебедевой выплеснется не одно ведро помоев.

Однако Сергей Владимирович продолжил:

– То есть мне понятно, про что оно будет – скандал, он скандал и есть. Но вот поконкретнее все ж таки хотелось бы узнать. В каком, так сказать, разрезе статья получается? Ну, типа, совсем ее, Татьяну-то, порвут или какое-никакое, но живое место все-таки оставят? Ты не подумай, я вовсе не хочу, чтобы он слил конфиденциальную информацию… Просто интересно знать заранее.

– Хорошо, я спрошу у Андрея, – пообещала Ольга. – Сегодня же спрошу.

– Сейчас у Татьяны, сама понимаешь, не самое лучшее время, – вздохнул шеф. – Не очень она сейчас в форме… Мучаюсь, мучаюсь с ней уже который год. И клипы ей снимаю, и альбом новый каждый год выходит. А что-то все-таки не получается. Где-то я промах совершил, где-то не в ту сторону карьеру ее повернул. Да и чего уж скрывать – она сейчас уже из всех чартов выпала.

«А то она в этих чартах когда-то была!» – подумала Ольга, но вслух не сказала ни слова, лишь сочувственно покивала, мол, ты прав, шеф, дорогой – тяжела жизнь большого таланта, пусть даже и выпавшего из всех чартов. Кивок этот, как она понадеялась, должен был также показать, как она сочувствует любимому начальнику, который с таким неподдельным усердием разрывается между двумя нелегкими служениями – маммоне и Мельпомене.

А тем временем Леночка внесла поднос с чайником, китайскими чашками, медом и вишневым вареньем – действительно, все, как Сергей Владимирович любит.

– Чай, – выдавив из себя испуганную улыбку, прошелестела она. – Приятного аппетита, Сергей Владимирович.

– Извини, Леночка, в другой раз, – демократично улыбнулся в ответ генеральный, вставая. – Олечка, я на тебя надеюсь. Я бы, конечно, по такой мелочи своего главного юриста в другое время не обеспокоил, но сейчас очень надо.

Шеф поднялся, еще раз улыбнулся Ольге, потом улыбнулся Леночке, потом улыбнулся каким-то своим мыслям и, наконец, покинул кабинет. Ольга проводила его долгим взглядом и велела Леночке свернуть всю чайную церемонию, которая Лебедеву так и не понадобилась. Убрать отсюда к чертовой матери и как можно скорее. А как уберет, занести наконец бумаги, которые ждут в приемной.

В общем, настроение испортилось. Не помочь шефу было никак нельзя. А помогать ему совершенно не хотелось.

А в это время на другом конце города муж Ольги как раз читал статью, которая так волновала Сергея Лебедева. И настроение Андрея с каждым словом и даже с каждым печатным знаком портилось все больше и больше. И дело было не в стилистике статьи, не в оборотах речи и даже не в фактаже, к которому он был всегда особенно внимателен. К сожалению, он знал и Сергея, и жену его, Татьяну. Так уж вышло…

Напротив него на краешке стула почтительно внимал начальству юный журналист Павел. Тот самый, которому Лебедева нахамила по телефону. Он изо всех сил тянул шею, переводя взгляд с монитора на распечатанные и исчерканные листки, а потом с них на лицо начальства.

– «Лебединое озеро»… – еще раз прочитал Андрей название статьи. Павел гордо кивнул в ответ. – А при чем тут озеро, Паша? К слову, ты хоть знаешь, кто «Лебединое озеро» написал? Большинство твоих сверстников, я уверен, будут колебаться между Майклом Джексоном и Людвигом ван Бетховеном.

– Чайковский написал, Петр Ильич. У меня ж высшее образование. Да вы читайте, читайте… – загадочно улыбнулся Павел. – Там все аллюзии оправданы, все ассоциации на месте, все емко и четко. Вам понравится, вот увидите.

– Ну-ну, – продолжил чтение Андрей, которому и заголовок, и эта статья, и молодой журналист Паша нравились, как уже сказано, с каждым печатным знаком все меньше и меньше.

Павел в редакции считался кем-то средним между опытным стажером и начинающим журналистом. Это промежуточное состояние гордо называлось иностранным словом «стрингер». А на деле означало, что, сколько сей стажер-сотрудник знаков написал – столько денег и заработал. Как правило, знаков было много, а денег совсем отчего-то мало. По крайней мере так считал Павел.

Юрий же имел на этот счет совсем другую точку зрения, по крайней мере, в данном конкретном случае. «Притащишь реальную сенсацию – дам больше бабла или вообще в штат возьму», – примерно так он очерчивал Павлу перспективы его карьерного роста.

И Павел старался. Изо всех своих сил старался. Да вот как-то не везло ему. Бывает такое – не фартит человеку, хоть плачь. Может, не в тот день родился или не ту профессию выбрал. Паша мог бы стать чемпионом мира по непрухе в журналистике. Причем в самой престижной категории, если бы таковая была.

Как-то раз он договорился об эксклюзивном интервью со звездой балета, хоть и стареющей, однако мирового масштаба. Но тот полез целоваться, и интервью сорвалось по причине брезгливости журналиста. Павла до сих пор передергивало при виде пожилых мужчин с седыми эспаньолками. И балет, кстати, с тех же пор он возненавидел. Ненавидел он балет и как явление музыкальное, и как жанр вообще. Особенно он не любил Чайковского и Рудольфа Нуриева.

В другой раз Павел поймал одного известного политика на посещении некой дамы, называющей себя «госпожа Ирма». Ему даже удалось раздобыть фотки политика, исполняющего роль жеребца. Причем в прямом смысле этого слова. То есть под седлом и со стременами. «Госпожа Ирма» на этих фотографиях была всадницей и держала в руках внушительный кнут. Но таблоид в политику не лез принципиально. Кроме того, Павлом заинтересовались компетентные органы. Причем все сразу. С Пашей они разговаривать даже не стали, обратились напрямую к Юрию. Что-то они ему рассказали за закрытыми дверями… Что именно, знает только Юрий. Но после этого разговора фото пришлось подарить политику для личного альбома.

Несмотря на всю непруху и все накладки, Павел не унывал. Та же статья, которую, морщась, читал Андрей, действительно тянула на сенсацию. Но… Но откуда же ему было знать, что сéмьи Лебедевых и Будниковых (да-да, того самого главного редактора) дружат достаточно давно? Сенсация срывалась, правда, Павел об этом пока даже не догадывался. А если бы и догадывался, вряд ли хоть что-то он смог бы сделать.