Обьект - Дмитрий Щербинин

Он уже настроился на благодушный лад, и наслаждался полётом, стремительным движением. Он даже выбрал мир, который собирался посетить следующим. Большую часть видимой поверхности этого мира покрывала вода, и только несколько небольших островков виднелись там. "Хоть искупаюсь нормально" — подумал Эван, и тут же началась тряска. Трясся его "Быстрый дракон" — трясся быстро, нервно, то сильно, то слабо, скрипел и стенал, почти как живой, словно бы давая понять, что ему очень плохо.

Эван провел ладонью по ручке, и обратился к "Быстрому дракону":

— Тише-тише. Всё нормально.

Но "Быстрый дракон" затрясся ещё сильнее. Тогда Эван глянул назад, да тут и обомлел…

Из цилиндра в задней части "Быстрого дракона" торчала стрела.

Не снижая скорости, Эван вывернулся, выгнулся назад, к стреле, одним сильным рывком выдернул её, и отшвырнул. И стрела эта тут же перестала быть различимой для глаз, — осталась далеко позади.

Но это только ухудшило состояние "Быстрого дракона". Он затрясся сильнее прежнего, а из пробоины в цилиндре начала вытекать розоватая, густая жидкость. Жидкость эта отлетела назад, там собиралась в пузыри, которые надувались, ярко вспыхивали и прогорали без следа.

Нет — Эван не знал, что такое топливо, ведь в его мире не было никаких машин, но он догадался, что без этой жидкости "Быстрый дракон" не сможет лететь. Залатать бы чем-нибудь пробоину! Но чем? Эван скинул свою тёмную рубаху, попытался заткнуть пробоину краем рукава, но тут и рукав и вся рубаха вспыхнули. Чтобы не обжечься, Эван вынужден был выпустить рубаху, и она, обратившись в пылающий лоскут, тоже осталась далеко позади.

Пламя начало распространяться от пробитого бака к сиденью, и Эван вынужден был вскочить. Он оттолкнулся ногами, подлетел, закружился, полетел вперёд по инерции. Впрочем, "Быстрый дракон" летел с гораздо большей скоростью, и через несколько секунд стал тёмной точкой в бескрайней лазури. Но вот эта точка вспыхнула, на мгновенье превратилась в яркий шар, а потом исчезла.

Эван догадался, что "Быстрого дракона" больше нет. Сам же Эван висел в воздухе между миром, где на него напали дикари, и миром, большую часть которого покрывала вода. И Эван совершенно не знал, что ему делать дальше…

В мире Эвана были небольшие речушки и озёра, и он с детства любил в них плавать, нырять, плескаться. Теперь, оказавшись со всех сторон окруженным воздухом, он начал делать такие же движения, какие делал, будучи в воде. Он загребал воздух руками и ногами, пытался оттолкнуться, но, конечно, от воздуха невозможно оттолкнуться…

И всё же Эван выбрал направление — водный мир, и именно в этом направлении пытался продвинуться. Было ли хоть какое-то движение? Эвану казалось, что все его усилия тщетны, и он просто барахтается на месте, да и будет так барахтаться, пока последние силы не оставят его…

Но вот навстречу на встречу дунул весьма сильный порыв ветра, несущий в себе незнакомый, но весьма приятный запах, и ободрил Эвана — всё же он двигался…

Ещё довольно долго он дёргался в воздухе, и хотя не чувствовал никакого сопротивления — утомился.

Тревожные мысли снедали Эвана. Ведь, если он и двигался, то очень медленно. Видимые размеры водного мира оставались прежними. Может, он умрёт от голода или от жажды, прежде чем доберётся туда. Ну а если он всё-таки доберётся до туда — не начнёт ли он падать также же стремительно, как падал он с обломившейся ветви дерева в детстве? Ведь тогда и вода не спасёт его — при падении с большой высоты он разобьётся…

В общем, подобные мысли ввергли Эвана в самое мрачное состояние, и он висел, а точнее — летел в воздухе, скрестив руки на груди, и глядя на все ещё далекую водную поверхность…

Но вот разглядел Эван пятнышко, которое продвигалось чуть в стороне. Пригляделся и понял, что это пятнышко — круглая каменная глыба, размерами в несколько десятков метров. Судя по всему — эта глыба никуда не падала, а уже давным-давно висела в одном, положенном ей месте, где-то на полпути между миром дикарей, и водным миром. А вот Эван пролетал мимо этой глыбы. И все же юноша решил во что бы то ни стало попасть на этот маленький каменный островок — посидеть там, посмотреть, отдохнуть, подумать, что делать дальше.

В общем, он из всех сил начал грести в сторону глыбы. И действительно — ему удалось изменить направление своего полёта. Эван начал приближаться к глыбе. Движение всё ускорялось, глыба приближалась.

"Да я сейчас разобьюсь!" — мелькнуло в его голове.

Он смог изменить направление полёта, и едва не проскочил мимо. Но вовремя выставил руку, и ухватился за торчащий из глыбы выступ. Болью резануло плечо — ведь он ещё двигался вперёд, по инерции…

А потом его понесло вниз, и он упал — весьма сильно ударился задом о каменную поверхность. Молодое, сильное тело выдержало — обошлось без переломов, а несколько синяков и ссадин не в счёт.

Эван поднялся на ноги, и понял, что твёрдо стоит на каменной поверхности. Буквально в нескольких шагах «горизонт» обрывался, и из-за него выглядывала половина водного мира.

Юноша пошёл по своему новому пристанищу, и в несколько минут обошёл его кругом — вернулся на прежнее место. Между прочим, поглядел за это время и на тёмную сторону мира дикарей, и на свой мир, который с такого расстояния казался совсем небольшим кругляшом. А на той глыбе, на которой оказался Эван — не было тёмной стороны, была только теневая сторона, освещённая почти так же хорошо, как и противоположная.

Эван вытянул руки к водному миру, подпрыгнул и тут же грохнулся обратно. Пробормотал горестно:

— Ну, конечно, теперь я привязан… Буду годами исследовать этот «огромный» мир!

Здесь внимательный читатель может возразить, что у такой небольшой глыбы, на которой оказался Эван, должно отсутствовать притяжение. Ну, или это притяжение должно быть таким незначительным, что, только оттолкнувшись ногами, Эван мог бы улететь от неё. Да — это так, но ведь в том мире, который окружал Эвана, действовали несколько иные физические законы. Ведь и тот первый мир, с которого сбежал Эван, был таким маленьким, что его жители, подпрыгивая, если и улетели бы беспредельно высоко, то уж на тридцать-сорок метров вверх — это точно. Однако, никто из них таких исполинских прыжков никогда не совершал, а ходили и прыгали они как самые обычные люди, и сложение их ничем не отличалось от сложения обычных людей. Таковы эти миры. Ведь читатель и шаров, висящих в небе — шаров, на которых заметны и озёра и реки, не видит, и не удивляется этому, а принимает, как должное…

Итак, Эван остался один на совсем небольшой по размерам каменной глыбе. Некоторое время он сидел на выступе, с тоской и печалью глядя на водный мир; затем решил получше рассмотреть свою новую обитель. Несколько часов потратил он на этот осмотр: ходил в разные стороны, заглядывал в разные труднодоступные места, которые находились и на этой глыбе. Наконец, его исследования были завершены. Итоги оказались не такими уж плохими. В одном месте Эван нашёл полянку, на которой мирно росла травка с кисловатыми, съедобными листьями. Также Эван отыскал небольшой ручеек, который выбивался из-под камня, и, пропетляв несколько метров, скрывался под другим камнем. Эван вдоволь напился холодной, чистой воды, затем разлёгся поблизости от поляны с травой, закрыл глаза, и почти сразу же заснул…