Обьект - Дмитрий Щербинин

Эльзар выполнил просьбу Эвана, и повёл телескоп вниз, потом — влево и вправо. Потом — и по соседним улицам. Довольно долго продолжался этот поиск.

Видя, что Эван не успокаивается, Эльзар заявил:

— Надо признать, что мы её потеряли…

Только после этих слов Эван оторвался от телескопа, и, повернувшись к старцу, сказал с некоторой даже уверенностью:

— Но ведь мы найдём её. Может, она вошла в дом, и скоро выйдет. Как можно потерять человека?

На что Эльзар ответил:

— Ты раньше был в мире, где всего несколько сот жителей. Конечно, там все друг друга знают, или по многу раз видели. Но в одном этом городе — три миллиона человек… Хотя и это устаревшие сведения. Столько там проживало во времена моих родителей, а с тех пор город разросся. Думаю, сейчас его население — не менее пяти миллионов человек.

— Пяти — чего? — переспросил Эван.

— Ты даже не знаешь такое число, как миллион?

Эван отрицательно покачал головой.

— Ну и не удивительно, — молвил Эльзар. — Вам просто не нужны такие большие меры исчисления. Ну, по крайней мере, ты знаешь такое число, как тысяча?

— Да, знаю. По закону наше население не должно превышать тысячу. За этим очень строго следят. Любая семья должна получить разрешение на ребёнка. Иначе на всех не хватит еды.

— Ну а миллион — в тысячу раз больше тысячи.

Воцарилось молчание… Наконец Эван произнёс:

— Пытаюсь представить себе такую толпу, и не могу. В моём мире они бы все просто не уместились — на головах друг у друга стояли бы.

— Напомню, что в Аркополисе проживает не один, а около пяти миллионов человек, — и тут же пояснил. — Аркополис — это название города, столицы крупнейшего в наблюдаемом пространстве мира, который его обитатели зовут Ноктом. Понимаешь?

— Понимаю, но… — Эван вздохнул, покосился на телескоп.

— Ничего ты ещё не понимаешь, — печально проговорил Эльзар. — На улицах этого города можно один раз встретить человека и уже никогда, никогда во всю жизнь не увидеть его вновь.

— Но если искать её! — вскрикнул Эван.

— Если ты не знаешь, кто она такая, как её имя, где живёт — твои поиски будут тщетными.

— Я буду искать упорно. Ведь она — моя цель. Я чувствую, что так должно быть… — отчеканил юноша.

— Но ведь ты даже и лица её не видел. Только раз сверху взглянул — тут тебя в голову и ударила влюблённость. Право, и не ожидал я такого. Странно это очень…

Не обращая внимания на последние слова старца, Эван говорил с прежним увлечением:

— Но ведь я видел её широкополую шляпу. Шляпа сияла волшебным светом. Вот эту-то шляпу ни с чем спутать нельзя. По этой примете я и найду…

— Ох, наивный Эван… Это в вашем мире все одеваются просто да неброско, а в Аркополисе одна модница пытается перещеголять другую. Что ж из того, что шляпа сияла, как дивное сокровище?.. Это и есть сокровище, и стоит оно больших денег. А ведь в Аркополисе живут и очень бедные люди. В трущобах дети с голода умирают, а она напялила на себя эту роскошную шляпу.

— Зачем же вы так грубо говорите?! — возмутился Эван. — Ведь вы не знаете, не видели её.

— А ты, можно подумать, видел… — скептически произнёс Эльзар. — Так — промелькнуло что-то, и всё. Ты и разглядеть то её не успел, характера её, конечно, не знаешь, а уже влюбился. Смешно, право…

— Ну а в ту дикарку, которую похитили — разве не сразу влюбились?

Эльзар махнул рукой и произнёс:

— А-а, не будем ворошить прошлое…

— Хорошо, не будем ворошить прошлое, но незнакомку будем искать.

— А зачем? — пожал плечами Эльзар. — Предположим, случится невероятное, и ты вновь увидишь её. И что тогда? Крикнешь ей? Думаешь, она услышит тебя на таком расстоянии?

— Нет. Конечно, не услышит. Но, может, тогда лучше сразу лететь туда, и искать там, на месте?

— Не получится…

— То есть почему не получится?

— Чайки (так зовут моих птиц), не выдержат такого долгого перелёта. Ведь им очень тяжело тащить корзину, даже с одним человеком.

— Так можно остановиться на тех мирах, которые будут попадаться по пути.

— Такая мысль логичная, но, к сожалению, не исполнимая. Миры здесь расположены не так удачно, как тебе хотелось бы, и единственный мир, до которого могут донести чайки — это мир дикарей…

— Но ведь в пространстве между мирами совсем необязательно всё время размахивать крыльями. Там, вроде, никуда не тянет, так что можно передохнуть, а потом и продолжить полёт.

На это старец ответил:

— Мысль логичная, но опять-таки не выполнимая. Я хорошо понимаю, что ты говоришь, а ты попробуй это объясни чайкам. У них есть инстинкты, и эти инстинкты превыше всего. Раз они в воздухе, значит будут махать крыльями. Сил у них не останется, но они и не подумают остановиться, потому что не умеют они думать. Так и умрут, не преодолев даже десятой части пути.

— Так что же делать? — растерянно спросил Эван.

— Ответ очевиден: жить здесь и наблюдать…

— Но я желаю оказаться там, в Аркополисе, увидеть её! — воскликнул Эван.

— Не всегда наши мечты совпадают с нашими возможностями, — ответил Эльзар.

Старец заметил, что таким ответом уж очень огорчил юношу. Тот сразу побледнел, осунулся, в его тёмных глазах сверкнула боль.

Эльзар произнёс:

— Зря ты так расстраиваешься, хотя тебе, в первый раз влюбившемуся, это и простительно. Наблюдая в дальнейшем за улицами Аркополиса, ты увидишь ещё не мало красоток, быть может ещё более пышных, цветущих, нежели та, первая.

— Нет, такого не может быть. Она одна, — совершенно убежденно произнёс Эван.

— Зато миров — девять тысяч…

Надо сказать, что такие слова Эльзара ошеломили Эвана, и он переспросил:

— Сколько-сколько?

— Если быть точным, то в каталоге, составленном моими родителями, и продолженном мною, значится девять тысяч триста восемьдесят два мира. Причём указаны миры наблюдаемые только с этой, тёмной половины водного мира. Миры — повернутые к нам светлыми сторонами. У двух тысяч из этих миров составлены более или менее подробные карты. Что же касается остальных, то они отдалены отсюда на такое расстояние, что даже в этот мощный телескоп представляются лишь пятнами, а многие — точками.

— А в малый телескоп, со светлой половины этого мира, что вы видите? — заинтересованно спросил Эван.

— Вот тебя увидел. Ну а ещё — три тысячи восемьсот шестьдесят четыре мира, не считая, конечно, всяких камешков, на один из которых ты весьма удачно упал. Все эти мира повернуты к нам тёмными сторонами, ну или же видна часть разделенная светом и тенью. И я думаю, в твоей голове уже давно созрела вполне очевидная мысль…