Как пережить измену - Джеймс Воган

Наши тела говорили: "То, что приносит такое удовольствие, не может быть дурным".

Однако наше сознание говорило: "Нам не следует делать это".

В течение нескольких месяцев наши ласки становились все более смелыми. Сначала нам было достаточно того, что бюстгальтер Пегги оказывался расстегнутым. На следующем этапе он снимался полностью. Правда, Пегги потребовалось какое-то время, чтобы привыкнуть к этому, несмотря на то, что она оставалась в блузке. Снятие блузки стало очередным гигантским шагом вперед. Особенно если все происходило при дневном свете. Мне нравились вечерние свидания, но днем её груди производили на меня особенно сильное впечатление. Когда я узнал, как приятно одновременно видеть и осязать их, для нас уже не было пути к отступлению.

Наконец мы дошли до того, что Пегги стала раздеваться почти полностью, оставаясь в одних трусиках. Думаю, в этом было нечто символическое. Это напоминало нам, что мы не можем переступить последнюю черту. Мы ещё не преодолели все противоречивые установки, звучавшие в нашем сознании. Кажется, я оказался готовым к следующему шагу раньше Пегги, но не хотел принуждать её к тому, о чем она могла впоследствии пожалеть. Я стремился к длительным отношениям и не хотел рисковать ими ради кратковременного удовольствия - даже такого кратковременного удовольствия. Мы подолгу беседовали о том, что допустимо, а что - нет. Изначально мы оба считали добрачный секс грехом. Теперь мы спрашивали друг друга: "Почему? Почему свидетельство о браке разрешает заниматься сексом? Разве недостаточно того, что мы любим друг друга и готовы заключить союз на всю жизнь?" Наши тела говорили: "Да". Но сознание продолжало твердить "Нет". Обсуждения продолжались. Наши тела медленно, но верно одерживали победу. Казалось неизбежным, что скоро мы начнем заниматься сексом.

Одним апрельским днем мы зашли достаточно далеко в спальне Пегги. Мне уже неоднократно доводилось ласкать её половые органы, так же как ей - мои. Однако мы никогда не позволяли себе смотреть на половые органы друг друга. Оказалось, что Пегги никогда не разглядывала свои гениталии с помощью зеркала. Теперь мы удовлетворили свое любопытство. Это был весьма позитивный опыт. Нам требовалось убедить себя в том, что мы отдаем себе отчет в наших действиях и можем выразить нашу любовь друг к другу посредством полового акта. Вскоре я купил презерватив, и наконец мы совершили "это". Все оказалось потрясающим! Нам пришлось проделать значительную внутреннюю работу, чтобы подавить внушенные нам запреты, но мы добились успеха.

Пегги:

Приближаясь к этому событию, я переживала душевную борьбу, преодолевала чувство вины и греховности. Но я действительно любила Джеймса, а он любил меня, и дальнейшее ожидание казалось неразумным. Я не сомневалась в том, что мы останемся вместе на всю жизнь. Однако нам предстояло ещё долго ждать того времени, когда мы сможем официально связать наши судьбы.

Джеймс:

Это было началом одного из наиболее восхитительных периодов моей жизни. Мы занимались любовью на проселочных дорогах округа Монро. Нам приходилось много ездить, потому что наши сверстники также парковались в этих местах, а мы хотели скрыть степень нашей близости. Вечерами нам не составляло труда найти уединенное место. Подростки, воздерживавшиеся от настоящего секса, облюбовали несколько укромных уголков. Мы обнаружили эти места и старались избегать их.

Найти подходящее пристанище днем было гораздо труднее. Мы хотели не попасть никому на глаза. Вечером можно было рассчитывать на то, что свет фар предупредит нас о приближении машины. Вряд ли бы мы успели привести себя в порядок, однако маловероятно, что кто-то остановился бы для того, чтобы разобраться в происходящем, поскольку запаркованные машины стояли повсюду. Другое дело днем. Если бы кто-то действительно поехал по выбранной нами проселочной дороге, мы бы не успели вовремя заметить вторжение. В силу безлюдности этих мест любой человек мог остановиться и выяснить происходящее. Однако сознание этого факта нас вовсе не останавливало. Возможно, оно только добавляло к нашим ощущениям новую остроту.

О, эти дневные воскресные поездки! Лето было в самом разгаре. Вы ничего не испытали в этой жизни, если не колесили жарким летним днем по проселочным дорогам в поисках подходящего уголка. Мы начинали ласкать друг друга, как только покидали пределы города. Иногда к тому моменту, когда мы находили место для секса, наше возбуждение оказывалось столь сильным, что мы буквально срывали с себя одежду. Вечерние вылазки были чудесными, но я предпочитал им дневные. Мне нравилось видеть все происходящее. Жара, стоявшая в то лето, создавала особые ощущения. Иногда мы обливались потом так сильно, что едва не выскальзывали из объятий друг друга.

Впоследствии я долго называл это время "периодом любовной горячки". Сила желания и пыл компенсировали нехватку опыта и знаний. Это было прекрасное время. Конечно, тогда мы не могли оценить его по достоинству. Чувствовали себя обделенными. Мечтали заниматься любовью в постели. Думали, что это было бы гораздо приятнее. Пожалуй, кровать символизировала для нас нечто большее, нежели удобство. Она означала законность и свободу любви. Нас раздражала необходимость скрываться и терпеть физические неудобства в машине. Иногда мы стелили возле автомобиля пляжное полотенце или одеяло. Это вносило в ситуацию приятную перемену, однако не заменяло полностью кровать.

Поскольку у нас не было другого опыта для сравнения, мы не могли оценить эти условия по достоинству. Заднее сиденье старого "шевроле" на самом деле было отличным местом для секса - в отличие от кровати, там было обо что упереться. К тому же мы располагали значительным пространством. То, что мы не могли заниматься этим каждый день или вечер, только усиливало предвкушение и радость от происходящего. Теперь мы знаем, что подобную остроту ощущений трудно сохранять при постоянной совместной жизни.

Также нас стала тяготить необходимость использовать презерватив. Сначала мы не придавали этому значения. Получаемое нами удовольствие было так велико, что мы не воспринимали презерватив как помеху. Он казался мелочью по сравнению с испытываемым наслаждением. Постепенно ситуация начала меняться. Мы предавались более смелым экспериментам, я ласкал органы Пегги снаружи обнаженным членом и затем ненадолго вводил его внутрь. Ощущения были восхитительными. Мы начали мечтать о том дне, когда можно будет обходиться без всяких разделяющих нас барьеров. Помимо того, что презерватив притуплял физические ощущения, он также разрушал психологический настрой. Во-первых, нам приходилось прерывать занятие любовью в тот момент, когда возбуждение стремительно нарастало. Даже обладая определенным опытом, трудно надеть его, не изменив заметным образом свое душевное состояние. Во-вторых, ещё сильнее нас огорчала необходимость отвлекаться по завершении полового акта. После оргазма мы любили оставаться в объятиях друг друга, сохраняя полную близость. Эти мгновения были для нас едва ли не самыми приятными. Вскоре мы узнали, что при этом презерватив может соскользнуть, особенно в летнюю жару вследствие обильного выделения смазки. Однако нам не хотелось преждевременно разрушать наш настрой.

По прошествии многих лет эти помехи кажутся незначительными в свете той радости, которую дарили нам наши крепнувшие отношения. Мы были не только любовниками, но и лучшими друзьями. Подолгу беседовали обо всем на свете, строили планы относительно нашей будущей совместной жизни. Думаю, боязнь того, что посторонние узнают о нашей сексуальных контактах, ещё сильнее сближала нас. Мы оба имели друзей того же пола, что и каждый из нас, однако не делились с ними нашей тайной.

Совместное сексуальное просвещение было волнующим приключением. Наши родители познакомили нас только с основными фактами. Я слышал о многом от приятелей, но эти разговоры не давали достоверной информации о сексе. Мы учились посредством личного опыта и обсуждений. Мы были совершенно неискушенными. Это не стало для нас существенной помехой, поскольку мы действительно любили друг друга и проявляли взаимную чуткость. Однако мы не рекомендуем другим молодым людям оставаться столь же неосведомленными. Это может быть слишком опасным. Например, если бы я принудил Пегги к половому акту раньше, чем она оказалась готовой к нему, её могло бы охватить чувство вины, преодолеть которое нелегко. Конечно, такое может произойти и с парнем, однако в нашем случае эта опасность была более реальной для Пегги. В наше время общество требовало от девушки воздержания от добрачного секса. В целом подобный грех охотнее прощался юношам, поскольку их сексуальные потребности в период созревания считались менее контролируемыми. Конечно, такое отношение постепенно уходит в небытие, но, к сожалению, многие люди по-прежнему разделяют подобную позицию.