Как пережить измену - Джеймс Воган

Пегги:

Я с нетерпением ждала Джеймса, что показать ему себя в обновленном виде. Во время его отсутствия я сидела на диете и изменила прическу. Когда он вернулся домой, я не заметила в нем никаких изменений. Мне показалось, что рад видеть меня не меньше, чем я - его. Но через несколько дней произошла серьезная перемена. Он замкнулся в своих эмоциях и воздвиг между нами барьер.

Однажды вечером, вскоре после его возвращения, мы отправились к другой паре на ужин. Хозяин дома работал с Джеймсом, и мы довольно давно дружили семьями. В дороге я прильнула к сидящему за рулем мужу.

- Похоже, ты действительно соскучилась по мне, - шутливо произнес Джеймс.

Я крепче стиснула его ногу и прижалась к нему ещё сильнее. Я думала о том, что разлука действительно усиливает нежность.

Когда мы приехали к друзьям, Джеймс, здороваясь с хозяйкой, поцеловал её. Меня охватило беспокойство. Я не знала, что тут было не так, но в моей голове зазвучал сигнал опасности. Мы были женаты одиннадцать лет, и Джеймс впервые поцеловал так другую женщину.

Джеймс:

То, как я поцеловал в тот вечер Джанет, не имело специфического отношения к ней. Я просто обрел новое видение мира. Испытывал больше тепла ко всем людям... и начал выражать более непосредственно мои чувства особенно к знакомым женщинам.

Пегги:

Как только мы покинули их дом, я спросила Джеймса о перемене в его поведении.

- Почему ты поцеловал сегодня Джанет?

- Что ты имеешь в виду?

- Почему ты поцеловал ее? - повторила я. - Прежде ты никогда этого не делал.

- Что с тобой? Я не нуждаюсь в какой-то особой причине для того, чтобы поцеловать её.

- И все же причина должна существовать. Человек не начинает делать такие вещи просто так, ни с того ни с сего.

- Не говори глупости.

Я не ожидала, что он рассердится. Он стал холодным и молчаливым. Чем сильнее отдалялся от меня Джеймса, тем страшнее мне становилось. К моменту нашего возвращения домой меня уже меньше всего беспокоило то, что он поцеловал Джанет. Меня пугало ощущение того, что он создает дистанцию между нами. Я попыталась достучаться до его души, когда мы оказались у себя.

- В чем дело? Почему ты не хочешь общаться со мной?

Он просто отвернулся, не желая разговаривать. Меня начало охватывать отчаяние.

- Пожалуйста, не отворачивайся от меня. Я нуждаюсь в тебе.

- Уже поздно, я устал.

Похоже, происходило нечто очень плохое. Я не могла понять причину той изоляции, в которой оказалась.

Джеймс:

По существу я прятался от Пегги - создавал дистанцию между нами, устанавливая границы того, что был готов обсуждать с ней. Я хотел избежать дискуссии, которая могла иметь даже отдаленное отношение к моему роману с Лайзой.

Пегги:

Я подумала, что если Джеймс не хочет говорить со мной, то мне, возможно, удастся приблизиться к нему с помощью секса. Но когда я попыталась проявить инициативу, он сказал: "Нет, последние пару дней ты была слишком сухой, и у меня появились болезненные ощущения."

Джеймс:

Это было правдой только отчасти. Скорее всего я испытывал дискомфортные ощущения из-за моего любовного марафона с Лайзой. Похоже, у меня была какая-то аллергическая реакция на её биохимию. Головка моего члена покраснела.

Пегги:

Я никогда не ощущала себя такой отверженной. Я начала плакать, но он продолжал лежать спиной ко мне. Он заснул, оставив меня наедине с моими страхами, которые постепенно переросли в панику. Я чувствовала себя одинокой и беспомощной. Все это напоминало кошмар. Я сделала Джеймса смыслом всей моей жизни, а теперь он отталкивал меня, и я даже не знала причину.

Я плакала так сильно, что у меня стала раскалываться голова. Я отправилась в ванную за аспирином. Мне хотелось иметь под рукой снотворное, чтобы умереть. Я пережила эту ночь, но сила моих чувств потрясла меня. Я с ужасом осознала, что даже не подумала о детях и том, что могло произойти с ними. В свете дня я попыталась разобраться в моих чувствах. Я видела, что мое отчаяние вызвано тем, что Джеймс оттолкнул меня, когда я пыталась поговорить с ним, а вовсе не конкретным эпизодом с поцелуем. Он стал лишь симптомом подлинной проблемы.

Джеймс:

Я хотел полностью отделить мои отношения с Лайзой от остальной части моей жизни. Я был полон решимости сделать так, чтобы роман не повлиял на мой брак. Это желание было нереалистичным. Моя решимость скрывать правду от Пегги означала, что некоторые темы беседы становились более опасными. Я недооценил то воздействие, который мой роман оказывал на Пегги.

Пегги:

Я замечала невидимый барьер, которые он возвел вокруг себя, чтобы держать меня на расстоянии, и могла лишь догадываться о причинах. Я не знала точно о его романе, но меня преследовало пугающее ощущение чего-то плохого. То есть в некотором смысле знала, но не была уверена на сто процентов.

Значительно позже, когда Джеймс вспоминал подробности своего первого романа, он датировал его сентябрем 1965 года.

- Ты уверен? - спросила я.

- Кажется, я не ошибаюсь. Знаю, что это произошло на съезде в Нью-Йорке.

- А по-моему, это скорее всего произошло в сентябре 1966. Именно тогда я почувствовала, что ты отдаляешься от меня. В тот момент я не знала, что именно происходит, но чувствовала важность этого.

- Думаю, ты права. Теперь мне тоже кажется, что это был съезд 1966 года.

Существенно не то, что я определила время точнее Джеймса. Самое главное заключается в том, что мои ощущения оказались такими сильными. По моему убеждению, существует несколько видов знания о чем-то. Один связан с обладанием информацией, другой - с эмоциональным восприятием. Интуитивное ощущение того, что ваш партнер завел роман, может причинять значительную боль. По-моему, многие женщины "знают" о романах мужей именно в таком смысле и тайно страдают, решая дилемму о том, как следует вести себя.

Часто внимание фокусируется на боли, вызванной раскрытием тайны, но не на боли подозрений. Только двадцать процентов женщин, которым изменяют мужья, с достоверностью узнают правду. Восемьдесят процентов предположительно остаются в неведении и поэтому "не подвергаются боли". Но на самом деле мы страдаем. Безмолвный ползучий рак влияет на все, что мы делаем. Он постоянно присутствует в нас, оборачиваясь страхом, тревогой, неопределенностью, чувством уязвленной гордости.

Этой боли подвержены не только женщины и не только супружеские пары. Я пишу с позиции замужней женщины, чей муж имел романы, потому что таков мой личный опыт. Но описываемые мною чувства относятся и к мужчине, который подозревает жену в неверности, и к любому человеку, связанному со своим партнером длительным союзом. То же самое справедливо в отношении того, как Джеймс описывает свой опыт. Эти исследования применимы к каждому человеку, имеющему тайный роман. Мы выражаем наши личные чувства, но они представляют область, интересующую каждого участника любовных отношений.

Глава вторая

Молодые и наивные

Джеймс:

Мы с Пегги были знакомы с раннего детства. Мы росли вместе в одном городке на берегу Миссисипи. Эта глава, посвященная нашей юности, позволит лучше понять наш более поздний опыт. Также она объясняет, почему Пегги удавалось замечать перемены в моем поведении, когда я начал заводить романы. Два человека, которых связывает столь длительная близость, обретают способность замечать важные перемены друг в друге.

Наши ранние представления о браке были вполне традиционными. Вероятно, наш брак был предопределен в годы нашего детства. В возрасте пяти лет мы жили в домах, стоявших через улицу друг от друга. Когда нам было по шесть лет, мы сыграли детскую свадьбу. Пегги была невестой, а я - женихом. Мой лучший друг повенчал нас в "церкви", которую мы соорудили в парке среди деревьев. Это было забавно. Однако я не предвидел, что на меня обрушатся шутки взрослых. Я терпел эти поддразнивания две недели, а потом отправил Пегги записку, уведомляющую о разводе. Вспоминая то время, я думаю, что "свадьба" оказала на нас значительное влияние.

Нас связывали романтические отношения на протяжении всех школьных лет. Они иногда прерывались, но потом мы снова оказывались вместе. С первого по восьмой классы мы обменялись множеством любовных посланий и "валентинок". Когда наши руки соприкасались в кино или на вечеринке, нас обоих бросало в жар. В девятом классе наши отношения приняли более серьезную форму. Мы начали назначать друг другу настоящие свидания. У Пегги были самые красивые ягодицы в нашей школе. Я постоянно рисовал их в моем воображении. В те годы большой популярностью пользовались свитера и обтягивающие юбки. Я до сих пор помню, как Пегги точит карандаш в классе. Она обладала великолепной пластикой.

Тогда все мои мысли имели одну направленность. Пегги нравилась мне, я хотел проводить с ней много времени. Я ещё не был морально готов к половому акту, но когда мы оставались вдвоем, мне хотелось целовать и обнимать Пегги. Это желание не было взаимным. Пегги хотела встречаться со мной, воздерживаясь от всякой физической близости. Вскоре меня охватило разочарование, и я перестал назначать Пегги свидания. Мне казалось, что она ведет себя глупо. Я принялся говорить моим одноклассникам, что Пегги ещё слишком маленькая и незрелая.