Мой лучший друг – скелет - Олеся Гринкевич

далеко и при необходимости держал её за руку. Мы шли к границе города, однако, к моей радости, не встретили ни одного монстра.

Я не знал точно, где находится конец города, но предположил, что если идти достаточно долго в одном направлении, то мы точно рано или поздно дойдём до края. Каэр слегка подпрыгивала, размахивая свободной рукой. Она говорила всё также мало, но теперь время от времени хотя бы напевала что-нибудь. Склизкие монстры нам так и не встретились, что я считал хорошим знаком – обычно они появлялись незадолго до её смерти. Я так и не понял, служат они вестниками или первопричиной, но без них явно было спокойнее. Пока что бесполезная, на поясе у меня болталась старенькая бита с облупившейся краской.

– Оси! – девочка позвала меня по имени и указала на то место, где кончаются дома и начинается дорога, окружённая лесом

– Да, милая, мы уже почти у цели, – я постарался сказать это максимально бодрым тоном и мигнул ей одним из огоньков в глазницах. В конце концов, интонация голоса – последнее средство выражения эмоций, что у меня осталось.

Дорога была разбита. Местами в выбоины по глубине целиком умещался мой кроссовок. Кажется, её не ремонтировали целую вечность. Опавшие листья, впрочем, скрывали большую часть трещин и неровностей. Девочка отпустила мою руку и принялась бегать и подбрасывать их. "Рад, что у неё хорошее настроение".

План с побегом из города казался теперь чуть-чуть реальнее, чем был до этого.

Мы шли пару часов, потом присели на упавшее поперёк дороги дерево. Каэр перекусила бутербродами и сладким чаем из термоса, я же с удовольствием затянулся сигаретой. От моей бесполезной привычки мои кости в тех местах, где их касался дым, слегка желтели, но, так как я каждый день их чистил, желтизна не успевала въедаться.

– Летун! – я вздрогнул, когда она прокричала это, и резко вскинул голову. Противное существо сидело, слегка приоткрыв клюв, из которого капала тёмная слюна.

Сами по себе летуны не были опасны, но их появление не сулило ничего хорошего. Как стервятники, они кружили над теми местами, где могли бы вскорости поживиться.

– Пойдём-ка побыстрее, – мы взялись за руки и осторожно стали удаляться от возможной угрозы.

"Почему он прилетел именно сейчас? Что случится? Упадёт дерево, появятся дикие звери? А может, еда была испорчена?" – я погрузился в долгие размышления и не заметил, как наступил закат. Девочка широко зевнула, прикрыв рот рукой.

– Ох, точно. Ты устала, кроха? – мы свернули неглубоко в лес и, усадив её на пенёк, я стал собирать хворост, – Только не засыпай пока что, хорошо? Сначала нужно развести костёр.

Каэр рассеянно кивнула и попыталась взбодриться, несильно хлопнув себя по щекам. "Благо в этом месте сухая осень, иначе с дровами были бы проблемы".

Когда огонь хорошенько разгорелся, я попытался устроить, какое мог, лежбище для своей спутницы. Наскрёб сухих листьев и постелил на них простынь, которую захватил с собой на случай перевязки или если понадобится что-нибудь перенести.

– Так ты хотя бы не замёрзнешь.

Ветки в костре потрескивали, лёгкий ветер уносил искры к небу. В наступающих сумерках я мог разглядеть худенькое тело девочки, которая поудобнее устраивалась на свою импровизированную кровать. Сам же я сел прямо на землю, с другой стороны, от костра, прислонившись к дереву, ожидая наступления очередного восхода солнца, которое могло бы нам очень пригодиться, если бы я и завтра не смог защитить ребёнка, и меня вновь отбросило до момента последнего сна. В мрачных мыслях и воспоминаниях о своих недавних провалах, я уставился на свои кроссовки. В том месте, где кончались штаны, была слегка видна белая кость.

– Оси, – девочки рукой поманила меня к себе и, как только я подошёл, потянула за рукав вниз, усадив так, чтобы положить голову мне на колени. Она с видимым удовольствием устроила из моей куртки подушку и пробормотала нечто, схожее с "спокойной ночи".

– Спокойной ночи, кроха.

Темнота окончательно обрушилась на нас. Не осталось ничего, кроме неровного круга света от костра. На небе, если оно в тот момент вообще существовало, не было ни звёзд, ни луны. И деревья, и кусты, и даже дорога – всё растворилось в кромешной тьме. "Благо, к этому я уже привык".

Однако вскоре возникла проблема. Я не мог дотянуться до дров, чтобы подбросить их, не разбудив Каэр. В отличие от меня, ей было необходимо хоть какое-то тепло, да и оказаться среди этой кромешной тьмы не выглядело хорошей идеей.

Я вспомнил, как научился управлять дымом, проходящим сквозь мои кости. "Может, получится и на объекте побольше?" Я уставился на собранные ветки, небольшой кучкой лежащие неподалёку. Представил, как они медленно поднимаются и опускаются в костёр. "Ну, давайте, раз уж я скелет, то пусть буду хотя бы волшебным". Ветки на мои молчаливые мольбы не внимали. Изобразив вздох, я попытался снова. Огонь постепенно утихал, Каэр посильнее съёжилась у меня на коленях. Мне захотелось снять свитер и укрыть её им, но это, опять же, наверняка бы её разбудило. Я уже со злостью обернулся к веткам. Как ни странно, это помогло. Маленькая веточка в куче слегка дрогнула.

"Так, а теперь иди в огонь".

Спустя ещё некоторое время мне удалось приподнять её в воздух. Я чувствовал лёгкое напряжение в том мерцающем за рёбрами комке, который про себя называл "душа". Медленно и аккуратно, не без усилий, я всё же смог кинуть веточку в огонь. Смотря, как она медленно загорается, я почувствовал восторг вперемешку с азартом. Одну за другой, я продолжил подкидывать в огонь не только заготовленные, но и те ветки, что валялись под ногами. Приглядевшись к листьям, на которых спала Каэр, хотел даже и их пустить в расход, но вовремя опомнился. Да и напряжение, не отпускавшее "душу", стало только сильнее. Я поднял в воздух жёлтый кленовый листик и наблюдал, как он, согласно моей воле, описывает круги над моей головой. "Да что же я такое? Не могу вспомнить даже своё имя, но зато спокойно играю с листьями". Наступал рассвет, и настроение, не смотря на достигнутые мной за ночь успехи, лишь ухудшилось.

– Доброе утро, малышка, – я потрепал девочку по голове, случайно прикоснувшись к её рожкам. Не сказал бы, что они были острыми или опасными – больше напоминали рожки маленьких козлят, – Подъём. Сегодня у нас большой день.

Каэр, зевая, неохотно встала. Я тут же протянул ей остывший в термосе чай и наблюдал как она, морщась, залпом выпивает всё, что осталось.

– Итак, мы уже вне города. Если повезёт, скоро и вовсе вернёмся в нормальный мир.

Каэр удивлённо на меня посмотрела. Кажется, до этого момента она не понимала, насколько