Мой лучший друг – скелет - Олеся Гринкевич

бы на это мне сказали окружающие, и медленно выдвинулся в сторону скрипа. По мере продвижения стало заметно, что чем ближе к тому двору, тем меньше на улице мусора. Детская площадка, к которой я постепенно подходил, была окружена маленьким забором, через который способен переступить взрослый человек. Те же разбитые мусорные баки, те же плохо окрашенные конструкции. На качелях сидела маленькая девочка лет семи-восьми и медленно раскачивалась. Уже издалека я заметил пару рожек на её макушке.

– Эй! Кто ты? – решив не рисковать, я окликнул её издалека, поудобнее прихватив доску.

Скрип остановился. Девочка обернулась, и вместо ожидаемого мной страшного оскала я увидел обычное детское чуть смуглое лицо, слегка покрасневшее от холода. Две белые косички, спускавшиеся ниже плеч, ниспадали на куртку. Девочка была совсем не удивлена моему приходу и, отвернувшись, продолжила качаться.

– Ты будто каждый день скелетов видишь, ей богу, – пробормотал я, подходя ближе, – Ты местная? Знаешь, что здесь происходит?

Я засыпал её кучей вопросов, но ответом мне было молчание и спокойный взгляд, который мог означать всё, что угодно.

– Может, ты не понимаешь мой язык? Прости. Он у меня без костей, – глупый каламбур также как и прочее был пропущен мимо ушей. Мне не хотелось давить на ребёнка, да и ситуация была не настолько уж критична, чтобы прибегать к насилию. Однако тот факт, что со мной не хотят разговаривать, слегка сбивал с толку. Я оставил детскую площадку и вошёл в подъезд. "Мы ещё посмотрим, кто кого!"

– Угадай, кто я? – девочка вопросительно на меня посмотрела, после чего я запрыгнул в мешок из-под картошки, найденный в одной из местных квартир, – Я мешок костей!

Девочка смотрела на меня чуть дольше обычного, видимо пытаясь вызвать во мне чувство неловкости, но оно атрофировалось от меня уже очень и очень давно. Я поправил шапку, которой прикрывал свою черепушку.

– Что ж, я попробую ещё раз.

Я рассказал ей парочку других каламбуров, после чего заметил, что она чаще смотрит не на меня, а на мой шарф. Шарф был сразу же передан в её крохотные ручки и завязан на открытой голой шее.

– Да, так действительно лучше. В отличие от нас, скелетов, вам приходится делать все эти бесполезные штуки, чтобы не заболеть.

Девочка жестами показала мне нечто, что могло означать: "Тогда зачем ты носишь одежду?"

– Одежда мне нужна, чтобы не запачкать мои прекрасные белые кости, милая, – ответил я, назидательно подняв одну из них, – Люди называют подобное "пальцем", насколько я помню. Как видишь, он уже не такой безупречно белый, каким должен быть. А для скелета очень важно оставаться чистым и пить много молока, чтобы не заболеть. Шарфы нужны, к примеру, чтобы случайно не сломать себе шею.

Девочка, путаясь в косичках, попыталась развязать себе шарф.

– Нет, нет, оставь его себе. У меня ещё много таких. Можно сказать, целый город. Это ведь я его хозяин, честно говоря, поэтому и удивился, увидев тебя здесь. Раз такое дело – будешь моим первым жителем.

Я балагурил, чтобы не потерять её внимание и хоть как-то вызвать доверие, но она смотрела слишком серьёзно, так что пришлось остановиться.

– Кстати, ты голодна? Могу угостить тебя чем-нибудь, раз уж тут всё моё. Пойдём.

Отвернувшись, я пошёл в случайном направлении. План сработал, скрипнули качели и послышались тихие шаги. "Хорошо. Может быть, вкусный обед её разговорит".

Череда безжизненных одинаковых улиц казалась почти бесконечной. Двор – детская площадка – переулок – дорога – двор. Мы шли в молчании – я не хотел, чтобы она сбежала от моих плохих шуток раньше времени. Свернув ещё несколько раз, мы подошли к маленькому кафе на четыре столика, располагающемуся несколько ниже земли. Лестница, ведущая вниз, была обвита засохшими стеблями винограда и освещалась одной лишь слегка мерцающей лампочкой.

Внутри кафе оказалось ожидаемо пусто и пыльно.

– Посиди тут, сейчас шеф-повар принесёт тебе особое блюдо, – я посадил её на самое удобное место, на мой взгляд, и, поклонившись, ушёл на кухню.

Что хорошего в том, чтобы быть скелетом, застрявшим в пустом городе с маленькой девочкой? Ну, хотя бы тот факт, что мне было с кем поговорить. Даже не так – меня было кому слушать.

Большим открытием стало для меня обилие еды в холодильнике. Будто кто-то только что вернулся из магазина и аккуратно расставил свежие продукты на полках. "Хотя, это только к лучшему. Может, тут есть ещё кто-нибудь?" – подумал я и решил принимать факт наличия еды как данность. Напевая, я достал из холодильника яйца, сыр и молоко, нашёл немного муки и специй. Мир, казалось, сам подсказывал мне, что именно нужно приготовить – других ингредиентов попросту не было. Даже не знаю, откуда мог знать бестолковый скелет вроде меня этот рецепт, но я действовал с абсолютной уверенностью в своих движениях. "Может, при жизни я часто готовил?"

– Моя маленькая леди, вот и ваш заказ! – я поставил перед девочкой тарелку блинчиков с сырной начинкой, а также стакан воды.

Она некоторое время молча смотрела на еду, затем жестами спросила, почему не ем я.

– О, ну, я же, знаешь, скелет. Мне не нужно есть. Я разве что могу посидеть тут, пока ты не закончишь.

Жестами она попросила меня уйти, и я послушно пошёл на разведку. Чтобы выглядеть более презентабельно перед ребёнком, я нашёл в соседнем доме куртку получше и свитер, чтобы можно было при случае отдать их ей, если она замёрзнет, а также перчатки без пальцев. Не понимаю, кто и зачем придумал нечто подобное, но смотрится хорошо.

Вернувшись в кафе с пакетом старых футболок, набивкой из мягких игрушек и маленьким швейным набором, я принялся за шитьё. Девочка по-прежнему не обращала на меня никакого внимания, отвернувшись к окну. Вскоре она задремала прямо на столе, положив голову на руки, и тут же полдень сменился глубокой ночью.

– Хех, а вот это уже интересно, – пробормотал я. Интересно, если усну я – будет тоже самое или это действует только в случае с ней?

Включив себе свет на кухне, я продолжил шить игрушку там, внимательно вслушиваясь в звуки за окном. Тишина. Не слышно даже насекомых. Закончив через несколько часов, я попытался выйти на улицу, чтобы покурить, но нога, ступившая за порог, наткнулся на чёрную зияющую пустоту.

– Да какого…! – я схватился за косяк двери и чудом не провалился в неизвестность. Некоторое время посидев на полу и закурив рядом с открытой дверью, я успокоился. "Там действительно ничего нет, да?" За дверью и вверх, и вниз, и влево, и вправо стояла непроглядная тьма. Броски вилок в пустоту ничего не дали – они ухали куда-то вниз, быстро теряясь из поля зрения. Никакого звона или