Мой лучший друг – скелет - Олеся Гринкевич

– Да-да. Не знаю как ты, но я хочу вернуть себе память. Ты вот помнишь, что с тобой было до того, как ты попала сюда?

Девочка, подумав, уверенно кивнула.

– Серьёзно? – я почесал затылок. Это оказалось неожиданностью. В моём сознании данное место ассоциировалось с чем-то наподобие Лимба, и я уж было решил, что мы с Каэр очутились в одной лодке полнейшего неведения.

– Так… Есть какие-нибудь идеи? Знаешь, как ты сюда попала? – она покачала головой.

– Хорошо. Тогда может, хотя бы расскажешь о себе? – девочка демонстративно отвернулась. Пнув с досадой землю, я достал пачку сигарет.

– Если не хочешь – не говори. Но мы определённо не вернёмся в тот город.

Дальнейший путь мы продолжали в тяжёлом молчании. Солнце всё также находилось в положении "полдень". Один раз, обходя очередное упавшее поперёк асфальта дерево, я почувствовал, будто что-то кольнуло мою душу. Каэр шла чуть впереди, и я решил не подавать виду. Вскоре перед нами появились первые дома.

– Что?

Помимо того факта, что новый город оказался всего в нескольких часах пути, меня смутило и то, как болезненно знакомо он выглядел. Те же тротуары. То же расположение улиц. Каэр, напевая, брела вдоль маленького заборчика, на котором когда-то нарисовала маленький домик с солнышком. Рисунок был на месте, и, увидев его, я почувствовал лёгкий озноб.

– Так мы… Просто вернулись сюда, хах?

Каэр, казалось, это абсолютно не смущало. Она демонстративно похлопала себя по животу и потащила меня к кафе, где я послушно приготовил ей блинчиков.

– Как же так, – я сидел за столом, время от времени стуча черепушкой об доски. Каэр что-то рисовала карандашом в стареньком блокноте.

– Скажи, ты вообще хочешь отсюда выбраться?

– Нет. Тут хорошо, – сказала она тоненьким детским голосом и тут же вернулась к своему занятию.

Меня всё ещё немного шокировал тот факт, что она вполне умеет разговаривать, и молчит просто потому, что хочет. Может именно поэтому любая брошенная ей фраза воспринималась мной с особым вниманием. "Что, если мы не можем уйти именно потому, что она этого не хочет? Пока что буквально весь мир показывал мне, что она в нём едва ли не самый главный элемент". Я опёрся голову на руки и принялся пристально рассматривать свою подопечную. Самая обычная девочка, не считая пары рожек и белоснежных косичек. Абсолютно ничего необычного.

Каэр почесала руку, и на мгновение я увидел нечто розоватого цвета на её коже.

– Покажи мне свою руку, пожалуйста, – она не стала возражать и с готовностью закатала рукав свитера. Цепочка шрамов покрывала всю руку, от ладони до локтя. Некоторые казались гораздо хуже других, некоторые были свежими. О парочке ссадин я даже помнил. Вот только, по идее, они должны были исчезнуть, ведь время откатилось назад сразу после её скорейшей смерти в тот раз.

– У тебя ещё много такого?

Она кивнула и слегка оголила живот. Я вздрогнул от увиденного.

– Прикрой, – поняв, что произнёс это слишком резко, я поспешил добавить, – Пожалуйста. А то простудишься.

Каэр пожала плечами и вернула всё, как было. Пока она рисовала забавных зверят, я рассматривал открытые участки её кожи, замечая всё больше шрамов, которые ранее не привлекали моего внимания. "Не то чтобы я раньше в принципе на неё много смотрел". Наконец, я решился обсудить с ней вопрос, который не давал мне покоя.

– Ты точно не помнишь, откуда они взялись?

– Нет.

– А ты… Помнишь, что ты умирала? – и вновь удивлённый взгляд, – А, ладно, забудь. Мне, наверное, приснилось. Очередной плохой сон.

Но я прекрасно понимал, что это не может быть сном. Или прыжками во времени. Я пошёл в туалет и осмотрел свои кости. Ни трещинки. Ни царапинки. Не смотря на то, как сильно мне порой доставалось от монстров, моё тело было в идеальном состоянии. "Может эта штука лечит меня?" – я достал душу и покрутил её в руках. Она была точно такой же, как и в день, когда я впервые проснулся. "Разберусь с этим позже".

Остаток дня прошёл довольно мирно. Я немного покачал Каэр на качелях, после чего мы решили зайти в магазин, чтобы найти чего-нибудь перекусить. Уже на подходе я заметил склизкую тварь, по форме напоминавшую червяка, которая одним концом прицепилась к козырьку крыши, а другим, ощерившись круглой клыкастой пастью, нацелилась на нас. Я усмехнулся и поудобнее перехватил биту, знаком попросив девочку приостановиться. Как только моя черепушка оказалась в зоне поражения, тварь прыгнула и, подобно мячу, была отшвырнута прочь. Я ощутил приятную волну сопротивления, когда бита встретилась с её телом. Что ни говори, но ничто не доставляло мне такое удовольствие, как уменьшение популяции монстров в городе. Добежав до того места, куда она приземлилась, следующим ударом я размазал тварь по асфальту. Испаряясь на лету, брызнула чёрная жижа. Я недовольно цыкнул, когда заметил, что часть попала мне на одежду. Короткий вскрик заставил меня лихорадочно обернуться. Я успел заметить, что голова девочки оказалась в пасти второй твари, по-видимому, прятавшейся в одной из щелей карниза. Судорожно сжав биту, я отвернулся. Крик вскоре оборвался, и спасительная темнота укрыла меня с головой. "Даже если бы у меня получилось её спасти, те раны, что она уже получила, я вылечить бы не смог. Проще дождаться перезапуска". Ненавидя себя за такие мысли, именно ими теперь я и руководствовался.

Открыв глаза, я уставился на костёр. Ветки ещё не догорели, и до рассвета явно оставалось достаточно времени. Каэр мирно спала у меня на руках. Косички слегка растрепались, дыхание было абсолютно спокойным – едва ли ей снился кошмар. Вдоль щеки у неё тянулся свежий шрам, на который мне было невыносимо стыдно смотреть. "Опять".

Я попробовал применить к девочке те же манипуляции, что и к веткам ранее. С большим усилием, но я смог аккуратно приподнять её в воздух, не изменив позиции тела. Думать пришлось быстро. Взяв в руку фонарь и поместив девочку за спину, я постарался выйти из круга света. Очень маленькими шажками, я пробирался сквозь кромешную тьму, и она расступалась передо мной, как морские воды перед волнорезом. Хотя, разумеется, дело тут было совсем не во мне.

Освещая себе путь фонарём, я шёл к городу. Монстров не было, они никогда не появлялись ночью. Я старался идти размерено и плавно, чтобы не разбудить Каэр, и спустя некоторое время ощутил знакомую боль в душе, когда обходил упавшее дерево, шаг в шаг повторяя шаги прошлого дня. Собравшись, я стал сантиметр за сантиметром изучать, в какой именно точке это происходило, пока наконец не нашёл. Боль была похожа на ту, которую испытываешь, пытаясь медленно проколоть себя иглой. Зрение начало меня подводить, фонарик замигал. Когда его свет