Обыкновенная трагедия - Тимур Ильясов

– Мама, зачем вы так!!! Я вас никогда не оставлю!

– Послушай мать, дочка. Хочешь радовать меня, сделай как я прошу. Вот что хотела тебе сказать. Теперь иди. Тебя работа ждет, хватит разговаривать, все деньги на телефоне потратишь.

Закончив разговор, Мария еще некоторое время не могла успокоить свои чувства. Она, конечно, мечтала о любви, выйти замуж и завести семью. Но в то же время девушка не могла допустить мысли, что может оставить стареющую мать и младшего брата одних. Она знала, что они нуждается в ней и с каждым годом будут нуждаться все сильнее. По крайней мере, пока брат не вырастет и не встанет на ноги. Марии было не ясно, каким образом она сможет разрешить этот конфликт между своими личными желаниями и долгом перед семьей, но смутно надеялась, что все чудесным способом разрешится само собой. И теперь, когда мать вслух произнесла то, что втайне беспокоило девушку, и разрешила казавшееся непреодолимым противоречие, дав благословение на свободный выбор, она ощутила облегчение, сама стыдясь этого как предательства.

Раздумья девушки прервала вернувшаяся родственница. Она внезапно, как ниоткуда, появилась перед Марией: ноги расставлены широко, руки уперты в бока, а недовольное лицо осуждающе рассматривало ее распухшее от слез лицо.

– Бааа! Это что такое!!! Ты сюда реветь приехала что ли? Что случилось? Кафе обокрали?

Мария наспех вытерла слезы и встала перед теткой, склонив голову, как виноватая школьница. Массивная и угловатая, почти мужская фигура женщины резко контрастировала с плавными линиями силуэта юной девушки. Помятое платье на тетке расплылось пятнами пота, выдавая изнурительный день, проведенный хозяйкой под жарким летним солнцем. На поясе болталась сумка для денег, которую женщина время от времени ощупывала. Ее седеющие волосы выбились из-под платка и неровно колыхались при каждом дуновении ветра.

– Тетя, простите. Ничего не случилось, я с мамой говорила.

– Ты что, девка, из чувствительных что ли? Кончай с этим! Ты сюда работать приехала, а не слезы лить. Не нужно мне детский сад тут разводить, – и коротко добавила, – Деньги сдавай.

Мария торопливо достала аккуратно сложенный сверток купюр и горстку монет из кармана и протянула женщине. Та молча пересчитала и спрятала деньги в сумке.

– Клиентов было много. Я все заказы записывала, вы можете проверить. Столы протерла и перед кафе подмела.

Женщина зашла в помещение. Она придирчиво осмотрела натертые до блеска столы и свежевымытый пол, пролистала веер счетов, приколотый на гвозде, сунула голову в кухонное окно и перекинулась жестами с поваром. Потом удовлетворительно посмотрела на девушку, с громким звоном положила связку ключей на стол и коротко сказала.

– Возьми ключи. Работать будешь с десяти утра до пяти вечера все дни, кроме понедельника. Кассу будешь сдавать мне в конце каждой смены. Сейчас все закрывай. Идем, покажу комнату.

Закончив работу, из душной каморки – кухни вышел повар. Мария впервые разглядела мужчину. Почти старик. Глубокие морщины темными канавами изрезали его худое лицо. Кожа вокруг глаз, губы и щеки стянулись вниз, придавая лицу скорбное и обиженное выражение. Правая нога заметно прихрамывала. Повар пристально посмотрел долгим взглядом на Марию и ей показалось, что она уловила тень улыбки на его лице, и широко улыбнулась в ответ. Занявшись тяжелыми замками на железных дверях, Мария краем глаз видела, как тетка отсчитала несколько купюр и дала мужчине. Он что-то промычал в ответ, кивнул и прихрамывая растворился в спешно покидающей вечерний базар толпе.

6. Сон

Дом тети Сары был близко. Пройдя через несколько вещевых рядов, они оказались на внутренней границе базара, отделенной от прилегающих жилых районов цепочкой складов и серых, облепленных бахромой бумажных объявлений, бетонных стен. Они вышли за пределы базара через одни из ворот, и некоторое время петляли по узким улочкам, беспорядочно застроенных малоэтажными жилыми строениями.

Дома были разные, и было с первого взгляда видно насколько зажиточны были хозяева. Бедняков выдавали примитивные, наскоро выстроенные прямоугольные сооружения из глинобитных стен, плохо закрашенных известью, и приплюснутых сверху низкими крышами. Неухоженные дворы были заполнены брошенным в беспорядке скарбом. У каждого крыльца лежала россыпь многочисленных пар обуви, а рядом, под слоем густой пыли, ржавели многолетние автомобили, доживающие свой век, ежедневно перевозя ящики и мешки с грузом.

Дома людей побогаче выделялись добротностью постройки. Незатейливые намеки на внимание к эстетике проскальзывали то в неожиданно яркой краске фасада, то в линиях фальшивых колонн по углам, и даже в фривольности выставленных балконов на мансардах. Крепкие внедорожники и широкие седаны были гордо припаркованы у окон, задернутых двухслойными занавесками в мишуре оборок и подвязок.

Самые богатые проживали в каменных махинах на несколько этажей. Мрамор и гранит, обилие вензелей и узоров, все кричало показной и вульгарной роскошью нуворишей. А тонированные до черноты, лоснящиеся хромом автомобили, шурша широкими колесами, скрывались в глубоких гаражах.

Но, несмотря на отличия, все дома были безошибочно похожи тем, что каждый владелец старался как можно надежнее отгородиться от других. Бедняки сооружали заборы из досок, кусков железа и строительных сеток. Другие, кто мог позволить, строили полноценные стены, широкие и высокие. На верхушках некоторых из них опасно поблескивали обращенные вверх заостренными концами спицы, грозящие разорвать в клочья любого, кто бы осмелился перелезть через преграду. Холодные глазки камер наблюдали пустыми глазницами за периметром. Не хватало только вышек с автоматчиками для полного сходства с тюрьмой, охраняющей опасных преступников. Еще одна схожесть была заметна любому стороннему наблюдателю. Как и глиняные мазанки, так и дома богачей смотрели на мир маленькими квадратными окнами, словно бойницами. Будто хозяева не желали открывать слишком много пространства для чужого взгляда, охраняя свою территорию от враждебного мира вокруг.

Заборы и стены частных владений были вплотную приставлены к петляющим между домами дорогам. Щербатый асфальт крошился ямами и лоснился грязью луж. Борьба домовладельцев за землю не оставляла прохожим и сантиметров на и без того узких улицах. Проезжающие машины неловко разъезжались, шоркая бамперами и царапая бока ветками кустарников, рассаженных по сторонам. Все пространство общего пользования: дороги, проезды, пустыри – было запущено и неухожено, даже возле сияющих богатством и ухоженностью особняков, а пестрые кучи мусора скапливались по углам, и в них сосредоточенно копошились стаи бродячих собак.

Быстро смеркалось. Женщина и девушка подошли к одному из домов, когда солнце уже окрасило в алый цвет плотный слой смога, висящий над городом. Открыв калитку железных ворот, они вошли во двор. Одноэтажное прямоугольное строение высокими серыми стенами упиралось в вытоптанную землю ровно посередине широкого участка. Остроконечная крыша сияла жестью в бликах уходящего солнца, а в окнах горел свет. Мария с удивлением заметила, что именно так выглядят дома в родном поселке. То ли ностальгия по родным местам или слепая механическая зависимость от привычных вещей заставили тетку построить на новом месте кусочек оставленного края. По двум сторонам двора тянулась длинная постройка, разделенная на комнаты, каждая со своей дверью и окном. Почти все двери были открыты настежь и девушка видела, как в проемах мелькали люди, занятые своими делами. Десяток булькающих кастрюль и скворчащих сковородок где-то внутри комнат мотали по воздуху калейдоскоп запахов готовящейся еды. Мария догадалась, что это были арендные комнаты и пыталась понять, в какой из них будет жить сама.

Женщина завела девушку в дом. Просторные выкрашенные в розовый цвет комнаты расходились от центрального коридора. Пол покрывал пестрый цветочный ковер. Громоздкая мебель плотным рядом заставляла стены, броско демонстрируя достаток хозяйки.

Двое мальчиков – подростков прибежали из дальней комнаты поздороваться. За годы, с тех пор как Мария в последний раз видела их, они выросли из непоседливых слегка полноватых детей в молчаливых стройных юношей, вот-вот готовых стряхнуть остатки детства с пока еще нетронутых заботами лиц. Они все поужинали принесенной из столовой едой. Мальчики скромно молчали за столом, а тетка придирчиво расспросила девушку о матери и новостях из поселка. Завершив трапезу сладким чаем, мальчики, спросив разрешения матери, ушли. Через минуту из дальней комнаты донеслись отрывистые электронные звуки компьютерной игры и возбужденные возгласы мальчиков.