Обыкновенная трагедия - Тимур Ильясов

Привычная работа успокоила волнение Марии от первого дня на новом месте. За окном беспрерывным потоком шли люди, и девушка при любой возможности с любопытством смотрела на шумную суету базара. Сразу перед столовой начинались обувные ряды. Едкий запах резины отчетливо доносился от остроносых туфлей и сапог, тесно расставленных на полках и сгруженных кучами в картонных коробках. Позади через узкий проход виднелся рынок светильников. Замысловатыми гирляндами и шарами они свисали на белых проводах, задевая макушки голов покупателей. Направо тянулись вещевые ряды, охраняемые манекенами со смеющимися рожами и одетыми в рубашки, обманчиво приталенные сзади булавками.

Незаметно, прокравшись длинными тенями, на землю опустились сумерки. Долгожданная прохлада остудила потные лица и прогретый на солнце асфальт. Неистовость дневного базара сменилась усталой апатией: звуки стали тише, а движения людей замедлились.

5. Звонок домой

Девушка, проводив семейную пару с большими пакетами покупок, присела отдохнуть перед входом в заведение и наблюдала, как торговцы длинными палками с крючками на концах снимают товар с высоких прилавков, собираясь по домам. День прошел незаметно, и девушка с удовольствием вспомнила о сумме, которую должна заработать за день, учитывая договоренность, достигнутую между сестрами. По ее подсчетам, ее месячного заработка должно хватить на то, чтобы отправлять часть денег домой, а также платить родственнице за комнату и стол.

Осознание того, что она сможет быть полезной семье, было для девушки новым ощущением и приносило удовольствие. Ей было приятно от того, что деньги, которые она будет отсылать домой, сделают жизнь матери и брата значительно легче. Накал каждодневной борьбы с нуждой остынет и они смогут позволить себе то, о чем раньше не могли и мечтать.

Первым делом, думала девушка, они проведут в дом газ. Зимой, когда мороз до кружев остудит окна, в доме будет тепло, и матери не придется таскать со двора тяжелые ведра с углем и возиться с дымной печью. Младшему брату она купит новую куртку и много другого. Он ведь такой красивый мальчик и ему все будет к лицу. Никто тогда не сможет дразнить его в школе за старую одежду и обувь не по размеру. Может быть, она даже сможет купить ему сотовый телефон, о котором он так мечтает. А маме давно нужны теплые зимние сапоги, так как старые совсем сносились.

Мечтательно рассуждая о том, куда она потратит заработанные деньги, Мария в который раз задумалась о том, что кажется удивительным, как деньги могут влиять на жизнь людей и сделать ее лучше и проще. Но одновременно и сложнее. Всем, кого она знала, деньги доставались тяжело, и ради них им приходилось оставлять дома родных, терпеть несправедливость и упорно трудиться. И даже те, которые смогли заработать много денег, не переставали упорно работать и продолжали всеми силами добывать деньги, будто нужда гналась за ними голодной гончей. Казалось, что однажды попав в лихорадочно крутящийся барабан, они уже не могли уже сойти с него, и оставались вертеться до окончания последних сил, не зная покоя.

Подумав о доме, Мария вспомнила про обещание позвонить матери сразу по приезду. Лицо девушки вспыхнуло от стыда от своей забывчивости. Она набрала знакомый номер на стертых клавишах телефона и сразу после первого гудка услышала родной, дребезжащий от волнения голос.

– Верблюжонок мой! Наконец-то дождалась! Что же ты не звонишь? Я жду, волнуюсь. Позвонить сама не могу. Хотела к соседям уже идти. Как ты доехала, доченька? Как устроилась?

Голос матери в трубке телефона звучал очень близко, словно она находилась рядом.

– Мама, простите, пожалуйста, простите. Виновата. Я хорошо доехала, тетю нашла. Уже работаю, целый день, закрутилась и вот только вспомнила…

– Ну ничего, доченька. Главное в целости-сохранности доехала, слава богу. В автобусе не холодно было? А от вокзала как добралась? Не заблудилась?

– Мама, не волнуйтесь, добралась хорошо. Холодно не было, на вокзале нашла маршрутку, как вы говорили. Приехала прямо к базару.

– Слава богу, слава богу. Верблюжонок мой, сердечко мое…, – из трубки донеслись сдержанные всхлипывания и дочь поняла, что мать плачет.

– Мама, ну что вы! Не плачьте! Так быстро прошло время и я забыла. Сама не знаю, как так получилось. Простите меня – умоляла девушка, чувствуя как ее глаза увлажняются подступающими слезами.

В суете дня горечь расставания с родными притупилась. Но теперь она с новой силой ощутила тоску разлуки к оставленным дома матери и брату. Перед глазами была четкая картина, как мать сидит на стуле возле окна в пустом доме и плачет, прикрыв лицо морщинистой ладонью. В трубке было слышно как на соседнем от дома дворе лаяла собака, и как шумят во дворе от ветра листья вишневых деревьев. Она помнила, что в это время приходит со школы брат и они втроем садились ужинать за круглым деревянным столом. Мальчик наспех заглатывал еду и, давясь полным ртом, торопился рассказать последние деревенские сплетни. Теперь все это для нее стало прошлым.

Мария посмотрела в даль, туда, где, кажется, был ее дом, представила сотни километров их разделяющих, и по-детски пожелала случиться чуду. Чтобы вмиг преодолеть расстояния и оказаться возле матери.

– Доченька, я не плачу, не плачу. Я радуюсь, что доехала, что все хорошо. Значит, уже работаешь. Какая молодец! Справляешься? – спросила мать, уняв слезы.

– Да, мама. Тетя ушла, сказала, что вечером будет. Я одна с утра справляюсь.

– Одну оставила? Значит, доверяет. Молодец, моя девочка! Слава богу. Будь послушной, во всем ее слушайся. Старайся. Она плохого не посоветует. Ты знаешь, у нее характер не простой, и отругать может, но ты молчи и не перечь, хорошо?

– Хорошо, мама. Вы не переживайте, буду слушаться и стараться, – пообещала девушка, – скажите, как братишка? Я немного волнуюсь. Когда уезжала, он со мной не попрощался, убежал куда-то.

– Братик твой сначала обиженный ходил, со мной не разговаривал. Я не трогала, думаю пусть сам успокоится. Теперь прошло, только про тебя и говорит. Спрашивает, когда вернешься. Сказала, что к новому году. Так он на календаре отметку поставил. Теперь ждать будет.

– Я приеду, мама. К новому году, как договорились. Скажите ему, что подарков привезу, и что очень скучаю.

– Доченька… знаешь, я тебе хочу одно сказать, важное…, – голос матери стал спокойнее и тише.

– Да, мама, говорите.

– Ты у меня умная и красивая девочка. Ты знаешь как я люблю тебя и видит бог я бы не отпустила тебя далеко от себя, если бы не обстоятельства…

– Мама, я знаю, но это же только на время, вы же знаете…

– Не перебивай, послушай, дочка… Я старею и не могу работать, как раньше. Мальчик растет и нужны деньги, мы с тобой говорили об этом дома. Когда ты уехала, я много думала о тебе и поняла как не права, что пытаюсь удерживать тебя. Я почти прожила свою жизнь. Уж как получилось ее прожить – так получилось. Всякое было, и хорошее и плохое. Я не жалуюсь. Но у тебя своя дорога и ты про меня не думай, я как-нибудь доковыляю, и за мальчиком присмотрю, пока силы есть.

– Мама, зачем вы так говорите…

– Слушай меня, девочка. Не нужно возвращаться из города. В нашем поселке тебе не место. А в городе работа есть, человеком можешь стать. Слава богу, сестра моя за тобой в городе присмотрит, не одна будешь. Ты учись у нее, она женщина умная. Но что больше всего хочу, доченька, чтобы нашла себе хорошего человека. В городе людей много и хорошие парни должны быть. Не то что наши бездельники, которые только и знают как мясо кушать и водку пить. Ты смотри, доченька, не упусти своего. Я хочу, чтобы ты была счастлива, вышла замуж, в хорошую семью попала, внуков мне родила, дай бог. А про меня в голову не бери. Денег много не шли. Побольше себе оставляй и копи, если получится.

От нахлынувших чувств любви и нежности к матери, смешанной с грустью и ностальгией по безвозвратно ушедшему детству, по рвущейся связи с матерью, девушке стало душно. Горькая истома разлилась внутри, спирая дыхание и учащая биение сердца. Сдерживаемые слезы балансировали на границе век и, наконец, излились на разгоряченные щеки.

– Мама, зачем вы так!!! Я вас никогда не оставлю!

– Послушай мать, дочка. Хочешь радовать меня, сделай как я прошу. Вот что хотела тебе сказать. Теперь иди. Тебя работа ждет, хватит разговаривать, все деньги на телефоне потратишь.

Закончив разговор, Мария еще некоторое время не могла успокоить свои чувства. Она, конечно, мечтала о любви, выйти замуж и завести семью. Но в то же время девушка не могла допустить мысли, что может оставить стареющую мать и младшего брата одних. Она знала, что они нуждается в ней и с каждым годом будут нуждаться все сильнее. По крайней мере, пока брат не вырастет и не встанет на ноги. Марии было не ясно, каким образом она сможет разрешить этот конфликт между своими личными желаниями и долгом перед семьей, но смутно надеялась, что все чудесным способом разрешится само собой. И теперь, когда мать вслух произнесла то, что втайне беспокоило девушку, и разрешила казавшееся непреодолимым противоречие, дав благословение на свободный выбор, она ощутила облегчение, сама стыдясь этого как предательства.