Обыкновенная трагедия - Тимур Ильясов

Мария прошла через одни из ворот и тут же утонула в водовороте людей, потащившем ее вглубь базара. Она никогда не бывала в таком людном и шумном месте, и ее голова закружилась от шума и суеты вокруг, лишив ориентации. Ногу девушки дважды переехали громыхающими железными тележками проносившиеся мимо носильщики. С горловым рыком они кричали «Дорогу!», но она не успевала вовремя отскочить. И теперь одна туфля была измазаны грязью, а нога болела от ушиба. Также она то и дело сталкивалась с раздраженными спешащими покупателями и с торговцами мелким товаром и их переносными лотками. Аромат дымных мангалов с гирляндами жареного мяса и дух свежих лепешек, приправленных луком, из глиняных печей, сводили спазмами голодный живот. Ее одежду то и дело тянули немытые руки экзотического вида женщин с грудными детьми на руках, калеки и нищие самого разного вида, жалобно просящие подаяния. А из замусоренных, воняющих мочой тесных закутков между рядами на нее исподлобья смотрели опасного вида мужчины, пряча взгляд и огоньки сигарет в ладонях – базарные карманники и аферисты, высматривающие очередную жертву.

Вконец растерявшись и потерявшись, Мария уже отчаялась найти нужное место самостоятельно и достала телефон для того, чтобы просить помощи тети. Но внезапно, когда она вышла на открытое место, заведение родственницы предстало перед ней всей неказистостью своего фасада, к радости и облегчению девушки.

Столовая находилось возле самых старых рядов базара у широкого прохода между рынками. Небольшое строение представляло собой переоборудованный грузовой контейнер, обшитый листами покрашенных в зеленое деревянных досок. В нем было вырезано два узких окна и вставлена пластиковая дверь. Громоздкая вывеска с претенциозным и несуразным названием украшала строение. Мария вошла в душное помещение столовой и увидела женщину, сидящей к ней спиной за одним из столов, с ворохом бумаг и калькулятором, в которой узнала родственницу. Ее тетя была коренастой высокой женщиной средних лет. На ней был запачканный пятнами жира некогда белый передник, а седеющую голову стискивал красный платок. Когда открылась входная дверь и Мария вошла в помещение, женщина рывком повернулась к девушке.

4. Тетя

– Здравствуйте, тетя, – улыбнулась родственнице Мария.

– Ааа, это ты! Что-то долго едешь! Все утро тебя жду. Шлялась по городу что ли? – женщина подозрительно прищурилась на девушку через оправу толстых, подвязанных ниткой у сломанной дужки очков.

– Нет, тетя, – Мария вспыхнула от смущения, – сразу с автобуса сюда, долго ехали…

– Смотри! Будешь шастать, обратно матери отправлю. Ну садись… рассказывай… Как сестра? Братишка? Бездельничает, наверное, паршивец, на шее у матери?

Девушка села за шаткий стол напротив родственницы. Она чувствовала себя неуютно под бесцеремонным пронзающим взглядом тети, внимательно изучающим каждый сантиметр ее наружности. Румянец залил ее щеки, выдавая неловкую стыдливость.

– Мама хорошо, болеет иногда, но держится. Братишка в пятый класс пошел, совсем взрослый стал… Вы сами как? – вежливо спросила девушка, опустив голову, и боясь взглянуть в лицо женщине.

– Шевелюсь понемногу. Спасибо, что спросила, племянница… – выдавила из себя женщина, сделав особое саркастическое ударение на слово «племянница», – Значит вам деньги нужны… – больше с утверждением, чем с вопросом продолжила она, – ну так заработаешь, если дурой не будешь. Вот тут работать и будешь, – она широким жестом обвела помещение мозолистой ладонью.

В заведении было пять деревянных столов покрытых густым слоем грязи и застывшего жира. На каждом лежало по листку меню, запаянному в прозрачный пластик. В глубине помещения виднелось квадратное отверстие на кухню, откуда доносилось шипение готовящейся еды. Над потолком висел облепленный мухами вентилятор, разгоняющий по сторонам запах жареного лука. За двумя столами, низко уткнувшись в глубокие тарелки, сидели несколько мужчин – посетителей. Они сосредоточенно поглощали красноватый бульон с лапшой большими алюминиевыми ложками, наспех вытирая потеющие лица, и не обращали внимания ни на что вокруг.

Женщина продолжала внимательно изучать девушку, сложив шершавые ладони в замок и покручивая кругами большие пальцы, потом разомкнула руки и хлопнула ладонями об стол, решив про себя некий вопрос.

– Ладно. Пусть будет так. Посмотрим, что выйдет. Некогда мне сейчас с тобой сплетни гонять. Ничего в работе сложного нет. Мать твоя говорила, что ты в столовой работала, так что должна справиться, – женщина встала, по-старчески опершись на колени, и властным голосом раздала указания, – на кухне работает повар, разговаривать с ним не лезь, он немой. Принимаешь заказ, относишь ему через окно, разносишь тарелки, берешь деньги и убираешь со стола. Уборка за тобой. На улице, если нужно, тоже подметешь. Ничего сложного, и мартышка справится. Деньги будешь отдавать мне. До копейки! – женщина угрожающе повысила голос, – я буду все проверять, счета сравнивать. Найду недостачу – сначала отработаешь, а потом пну под зад так, что полетишь обратно домой к маме. Даже на автобус тратится не придется. Мне тут воровки не нужны. Тебе все ясно? Справишься?

– Да, да..тетя, конечно справлюсь, мне все понятно, – запинаясь ответила девушка.

– Если понятно, то приступай сейчас же. Сумку свою отдай, – женщина брезгливо опустила взгляд на дорожную сумку с вещами девушки, испачканную автобусной пылью, – сама отнесу в твою комнату. Вечером приду, покажу, где жить будешь.

– Спасибо вам за все, тетя. Вы не беспокойтесь. Я все буду делать как нужно. Вы не пожалеете.

Женщина раздраженно отмахнулась.

– Да помолчи ты! Все вы по началу, как приедете в город, одинаковые. Скромные и работящие. А время пройдет, так все забываете: про дом, про родню, про обязанности, про долг! Вся забота о тряпках, парнях и гулянках. Только вчера баранье говно руками в деревне месили, так вдруг маникюр-педикюр подавай, городские вдруг становятся… Тьфу!!!

– Тетя, ну что вы, я не такая! – в ужасе вскрикнула девушка. – Я работать буду, деньги маме отправлять, мне больше ничего не нужно.

Женщина вплотную подошла к девушке. Словно отвесная скала, она всем свои ростом возвышалась над сидящей девушкой. Ее лицо в складках морщин, плотно сжатые губы, опущенные вниз, белки глаз, испещренные красными прожилками – все выражало обвинение и презрение к девушке, но в то же время сочувствие, усталость и тоску.

– Молчи. Пусть за тебя дело говорит, – наконец сказала она, – ладно, оставляю кафе на тебя. Время покажет…

Дверь со стуком захлопнулась и женщина ушла.

Мария с детства хорошо знала родственницу. В отличие от доброй и покладистой матери, младшая сестра была сварлива, криклива, неуступчива и жадна до скупости. Мать всегда повторяла своей дочери, что если бы сестра не была такой, то не смогла бы вырастить одна троих детей, после того как ее муж оставил их без средств к существованию. Ходили также слухи, что она сама прогнала своего мужа, узнав об измене, чему Мария верила. По словам матери, сестра была самой решительной и предприимчивой в семье. Оставшись одна, она продала дом в деревне и уехала с детьми в город на заработки. Долгое время от нее не было известий и семья потеряла с ней связь. Но случилось так, что один из дальних родственников гостил у них проездом. К их удивлению, он рассказал, что встретил сестру в городе на главном базаре. Оказалось, что ее многие знают как зажиточную хозяйку трех столовых по рынкам. Также она построила дом с пристройками для сдачи внаем. Был даже ее номер телефона, указанный на сорванном уличном объявлении о съемных комнатах. Эта новость удивила и обрадовала мать. Ей было приятно узнать, что кто-то из семьи смог вырваться из бедности и прочно обосноваться в городе, и что будет к кому обратиться за помощью в трудный момент.

Мария внимательно осмотрела помещение, нашла передник и с энтузиазмом принялась за работу. Как и говорила тетка, работа была ей знакома. Пока не было людей, она быстро справилась с уборкой, вымыла начисто столы и подмела пол. Время от времени в столовую приходили посетители, которых Мария без труда обслуживала, записывала заказы на желтые кусочки бумаги и ловко разносила тарелки с едой. Девушка пыталась рассмотреть мужчину, работающего за кухонным окном, но безуспешно. Окно находилось так низко, что видно было только кусок потрескавшегося кафельного пола и худая загорелая рука в черных каймах на ногтях, подающая тарелки на подоконник.

Привычная работа успокоила волнение Марии от первого дня на новом месте. За окном беспрерывным потоком шли люди, и девушка при любой возможности с любопытством смотрела на шумную суету базара. Сразу перед столовой начинались обувные ряды. Едкий запах резины отчетливо доносился от остроносых туфлей и сапог, тесно расставленных на полках и сгруженных кучами в картонных коробках. Позади через узкий проход виднелся рынок светильников. Замысловатыми гирляндами и шарами они свисали на белых проводах, задевая макушки голов покупателей. Направо тянулись вещевые ряды, охраняемые манекенами со смеющимися рожами и одетыми в рубашки, обманчиво приталенные сзади булавками.