'Фантастика 2025-140'. Компиляция. Книги 1-30 - Алекса Корр

— Я сам впервые об этом слышу, — сказал он. — Личные дела учеников хранятся у господина ректора. И в любом случае, согласитесь, статус благородного не оправдывает криминал. Как он вообще связался с этими темными людишками, если такой благородный? Да и что это за аристократ такой, который был изгнан из родной страны, да и в чужой уже успел посидеть в тюрьме? Мне кажется, после всего этого он потерял право на особое обращение.

— Кто Вы такой, господин Тельпе, чтобы лишать аристократов их звания и прав? — сказала Марина. — Я, конечно, не благородных кровей и вообще из другого мира, но даже мне кажется, что Вы злоупотребляете своим положением. То, как вы обращаетесь с потомком благородной семьи — унизительно. Представьте, если б на его месте оказался другой аристократ. Разве Вы посмели бы обращаться с ним также? Тоже лишили бы его звания и прав без суда и следствия, пользуясь лишь своим положением?

Эти слова неожиданно вызвали целую волну возмущения. Аристократов вокруг было много, причем некоторые — в весьма высоком статусе. И сейчас многие задумались и прочувствовали, наконец, всю грязь происходящего. Симпатий к Амадеусу это, конечно, не вызвало, но зато Марина ощутила, что к ее словам прислушиваются куда более уважительно.

— Тихо! — призвал разошедшихся людей к порядку председатель. — Оставим пока этот вопрос. Если Вы не удовлетворены моральным обликом проректора, леди Калинина, можете подать встречный иск.

Марина приосанилась. Никакой иск, она, разумеется, подавать не собиралась — боже упаси! Но все же почувствовала, что еще один пункт в справедливости восстановлен.

— Давайте вернемся к сути дела, — сказал председатель, когда все успокоились. — Итак, что осталось в обвинении?

— Приобретение и распространение незаконных веществ, — напомнил чиновник, заглянув в уже изрядно помятую бумагу.

— Леди Калинина, Вам есть, что еще сказать по этому поводу? — спросил председатель.

— Да, — уже с полной уверенностью сказала девушка. — Никакого распространения не было. Я лично отобрала у оступившегося ученика всю партию незаконного вещества, не дав ему даже вскрыть ее, а затем уничтожила.

Все уставились на артефакт правды. Тот не светился.

— Минус еще один пункт обвинения, — прокомментировал этот факт председатель. — И остается только факт приобретения запрещенного вещества, который, как я понимаю, Вы, леди Калинина, признаете.

— Признаю, — со вздохом сказала она. — Я случайно стала свидетелем момента получения этого вещества и, естественно, пресекла все дальнейшие действия по его распространению. Но увы, вернуться в прошлое и побеседовать с учеником до того, как он связался с преступниками, естественно, не могла.

Сказала и скрестила пальцы. Теперь все, что могло им помочь — это чудо. Она нутром чуяла, что оставшихся у нее пятнадцати баллов «права на ошибку» не хватит, чтобы покрыть уголовное преступление, если даже за обычную драку снимается по одному, а за устройство на статусную должность по блату — аж четыре.

Члены комиссии о чем-то зашептались, и по их лицам Марина поняла: чуда не случится. Прибывшие сюда люди не делают скидок за красивые глаза и чистосердечное признание, их задача — соблюдать установленные законы.

Наконец, покивав коллегам, председатель поднялся и заговорил:

— Извините, леди Калинина, но, боюсь, класс все же придется закрыть, — сказал мужчина. — Мы снимем с Вас только десять баллов, позволив, таким образом, остаться в должности и попытать счастья с менее сложным случаем. Вы можете попробовать себя на стезе воспитателя, няни или гувернантки. Но этот класс, увы, придется распустить: мы привлечем к делу гвардейцев, они допросят класс и выяснят личности всех, кто связан с этим мутным делом. После чего эти учащиеся будут исключены, а класс, соответственно, закрыт в связи с недостачей учащ…

— Простите, но вынужден Вас перебить! — неожиданно громко сказал ректор, поднимаясь со своего места и со странной улыбкой на лице выходя на свободное место перед комиссией. — Вы правы, господа. Это все фарс. Мое маленькое представление.

Он развел руки в стороны и широко улыбнулся, будто циркач, демонстрирующий себя публике — только восторженных воплей не хватало. Взяв со стола артефакт правды, он поднес его к лицу и вгляделся в центр камня, будто пытаясь поиграть с ним в гляделки.

— О чем Вы, господин ректор? — нахмурился и напрягся председатель.

— Мальчик тут совершенно ни при чем, — сказал ректор и, повесив артефакт за цепочку на палец, принялся им покачивать. — Я его подставил. Не спрашивайте, как, я не собираюсь раскрывать своих тайн. Но это я все затеял. Слышишь, артефакт правды? Это моя вина!

Все глянули на артефакт. Тот не вспыхнул.

— Господин ректор, что происходит? — посуровел и поднялся со своего места председатель.

— Как что? Я делаю чистосердечное признание, — ухмыльнулся ректор. — Видите: артефакт правды со мной даже согласен. Впрочем, черт с ней, с этой игрушкой.

Он щелчком отправил магический прибор в ближайшую клумбу.

— Я и без всяких артефактов вам правду расскажу, — зловеще пообещал совершенно неузнаваемый теперь старик. — Такую, какую вы и не ждали. Это я заказал «дурь». Вынудил к этому рогатого паренька: он все равно никак не мог мне отказать, иначе вылетел бы из класса. Да-да, вы не ослышались: я шантажировал магиков. Потому что я терпеть их не могу. Более того: я спустил все деньги, полученные с их дотаций. Что, не ожидали?

Толпа ахнула и зароптала, а Марина уставилась на старичка во все глаза. Что он такое несет⁈

— Вы такие предсказуемые и ведомые, — тем временем с ухмылкой сказал ректор, оглядывая толпу. — Я крутил Вами, как хотел: обирал, обманывал, шантажировал. Но мне стало скучно. Я перерос этот уровень и перехожу на другой — более высокий.

Председатель сделал знак гвардейцам подойти.

— Подождите-подождите! — остановил его ректор. — Дайте договорить. Тем более, рядом дети, они могут пострадать. Или же вы думаете, что я сдамся без боя? Я — ректор и заслуженный преподаватель МАГИЧЕСКОЙ академии? Да я при желании могу размазать вас всех в фарш!

Председатель замер и гвардейцы — тоже. Марина заметила, как у мужчины с моноклем нервно дергается веко.

— Зачем вы нам это говорите? — спросил председатель. — Вы же понимаете, что процесс протоколируется артефактами записи?

— Разумеется, — снова расплылся в улыбке ректор. — В том-то и дело, что я хочу заявить о себе, как великие злодеи прошлого. Считайте это