Циклы 'Антимир-Восточный конвой-отдельные романы.Компиляция.Книги 15. Романы-16 - Владимир Дмитриевич Михайлов

Редан; тогда уже возникло это название. Уходившие не возражали, потому что было уже ясно: другого своего мира, кроме вот этого, ни у кого из них нет и не будет. И если дела повернутся не лучшим образом – а для солдата это профессиональный риск, – то деваться им будет больше некуда, кроме этого мирка: кому другому нужны чужие инвалиды? Свои и то бывают в тягость. А больше ничего другим мирам мы продать не могли: нечего было, да и сейчас мы только себя обеспечиваем. Зато наши солдаты быстро завоевали авторитет. Да и что удивительного: в первом поколении – основателей – все если что-то и знали хорошо, то лишь военное дело. Зато вояки были первоклассные! Это и использовали.

– Потрясающая история! Слушай, а как назывался тот мир, которому корабль прежде принадлежал? И что действительно с ним произошло?

– Нарь, чего не знаю, того не знаю. Этого, думаю, никто и никогда не объявлял. Да никто и не спрашивал. Может, в старину кто-то и знал, а теперь уже – нет. У нас не больно-то остается времени на отвлеченные материи и все такое.

– Ты все так прекрасно рассказал, что я даже не жалею, что отстала от своей группы. Она должна была прибыть туда, где этот ваш музей, еще на закате, но почему-то совершила посадку тут – сказали, что на минутку, для проверки там чего-то. Меня немного укачало, я вышла, чтобы прийти в себя, отошла совсем недалеко, никого не предупредила. Закружилась голова, и наверное я на какие-то минуты потеряла сознание. На меня высота всегда влияет очень плохо. А когда очнулась – никого уже не было. Они и в самом деле справились за несколько минут. Я, откровенно говоря, сильно испугалась – и тут судьба прислала тебя. Как говорится – не было бы счастья, да несчастье помогло, верно?

«Вообще-то туристов этим маршрутом не возят: пролет над производственными центрами запрещен всем, кроме специальных машин. Но все знают, что туристические фирмы, да и не только они, при каждом удобном случае этот запрет нарушают, срезают углы, чтобы сэкономить время и энергию. Так что… Да что об этом думать: раз она так говорит – значит, все так и было, тут никаких подозрений и быть не может».

– Еще как помогло, Нарь! И как совпало! Именно сегодня. Будь это вчера, я бы, скорее всего, ну, не прошел бы мимо, не оставил без помощи, конечно, но просто сдал бы тебя медикам, их вызвать у нас – минутное дело. Но не понес бы тебя сюда. Ни вчера, ни позавчера…

– Как интересно, Рек! Что же сегодня за такой исключительный день?

– Долго рассказывать…

– Ну, пожалуйста. Раз уж начал…

– Да это неинтересно. Ты уже поняла, наверное, что я – товарный человек. То есть, имею высшее солдатское образование. Уже, по сути, вполне законченное. Наилучшее в Галактике: лучшего просто и быть не может. Тут у нас все – в этом роде, хотя по способностям, конечно, разные. Учебные программы такие, что даже дышать некогда. Поэтому у нас тут, как и в любом Центре, нет ничего, что могло бы отвлекать от занятий. Или почти ничего. Женщин, например, считаные единицы – матери или сестры, им, чтобы жить тут, нужно специальное разрешение Строевого департамента. У моей сестры, к примеру, такое есть, как у дочери погибшего медиала Лизинговых войск. Вот собрату, Вину Ситу, и повезло – получил разрешение сочетаться с моей сестрой. Но это редкий случай. А вообще нам, чтобы мысли о женщинах не отвлекали от подготовки, дают что-то такое, не помню даже, как называется. И оно действует. А сегодня, то есть уже вчера… Да тебе неинтересно, наверное?

– Что ты! Я внимательно слушаю, никогда раньше ничего подобного не приходилось узнавать. В нашем мире ничего похожего нет.

– Кстати, ты даже не сказала, откуда прилетела. Из какого мира?

«Какой назвать мир – подальше отсюда»?

– Разве? Он называется Огрет. По-моему, я назвала его сразу…

– Ладно, раньше или сейчас – какая разница.

– Так что же случилось сегодня – или уже вчера?

– Да знаешь… Вчера был день сочетания Вина с Весилью, сестричкой. И у меня такое странное настроение возникло, что я вдруг решил: не стану принимать это зелье, может, хоть немного представлю – что они сейчас переживают, Вин с нею. И меня такое охватило!.. Не мог усидеть дома, вышел и пошел куда глаза глядят. И вот – нашел тебя. Свое счастье нашел! И, кстати, выполнил последнее условие, чтобы получить диплом экстрапрофессионального солдата. Потому что остальное все у меня в порядке, только этого еще не было.

– Женщины?

– Не просто так. У нас это называется «посеять семя». Без этого нас не продают. А вскоре, через квартал, товар – нас – выставят на продажу, я окажусь, может быть, на другом конце Галактики, но семя мое останется тут.

– Так вот для чего я тебе понадобилась?

– Ох, ради Главкома – не думай так! – ужаснулся Рек. – Ты мне нужна для счастья, на всю жизнь!

– Ты даже не подумал, что я вернусь в свой мир, и твое семя если и даст росток, то не на вашей планете.

– Пусть – я найду тебя там. Нас ведь продают не навсегда, а на определенный срок. И если ты его честно отрабатываешь, то после его истечения ты свободен и неплохо обеспечен: мы же, как и в старину, получаем процент от продажной суммы. И у нас тут целые города ветеранов…

– Это очень хорошо. Но я вообще-то не совсем понимаю: ты так спокойно говоришь о том, что вас продают, словно вы – товар…

– А мы и есть товар, Нарь. Нас продают – что же в этом такого? Я ведь объяснил тебе: этим живет наш мир с самого начала. Каждый из нас гордится тем, что именно нашими усилиями, порой нашими жизнями этот мир не только существует, но и богатеет. Даже туристы стали к нам летать – вот как ты. Что делать, если ничем другим наша планета не богата? Да и вообще она может прокормить не так уж много людей, во всяком случае пока. Вот осенью нас кто-нибудь купит, заплатит хорошие деньги, и что-то из них пойдет на освоение еще какой-то части трудных земель – отвоюют еще кусок у гор или болот, и население сможет еще на сколько-то увеличиться. А пока мир не может существовать без того, чтобы часть своего населения не сбывать на другие планеты. Иначе пришлось бы и