Адептус Астартес: Омнибус. Том I - Энди Смайли

Из-за волны раздражения наше психическое единение напряглось, и мое зрение поблекло и затуманилось. У меня ушла секунда на то, чтобы вернуть ему четкость, что немного отличалось от созерцания тьмы в ожидании, что ваши глаза вот-вот к ней адаптируются.

«Что случилось?» — спросила она.

+ Ничего. +

«Теперь я слышу, как ты бормочешь».

Я читал девяносто вторую литанию абсолютного сосредоточения. Вместо ответа я обернулся к причине, по которой воспарил к потолку. Лавировать между переборками не составляло для меня ни малейших трудностей — ни одно случайное столкновение не смогло бы пробить мои доспехи. Присутствие инквизитора угасло, превратив ее в пассивного наблюдателя моих ощущений.

Кровь, покрывшая несколько темных железных балок, превратилась в кристаллическую корку. Она откололась после моего прикосновения, рассыпавшись красным порошком в невесомости.

+ Собратья, + отправил Галео. + Готовьтесь выдвигаться. Гиперион, что с психическим зовом о помощи? +

— Он умолк, едва мы ступили на борт, — провоксировал я. — Все это кажется довольно примитивной ловушкой, юстикар.

+ Я почти уверен в этом. Будьте начеку. +

Я отстегнул ботинки и оттолкнулся от потолка, продрейфовав сквозь обломки. В последнюю секунду развернулся и приземлился на палубу, снова закрепив стабилизаторы.

— Нет тел, — произнес Малхадиил вслух то, о чем мы все думали. — У них здесь боевой корабль, но к нему никто не притронулся.

Через психическую связь с Анникой я услышал далекое ворчание Дарфорда:

«Все интереснее и интереснее».

Военный корабль Адептус Астартес — это твердыня в пустоте. Он предназначен для того, чтобы громить блокирующие флоты, бомбить поверхность планет и сражаться с кораблями, многократно превосходящими его по размерам. Многие тайны создания наших кораблей ныне утрачены, поскольку предвосхищали сам Империум, уходя корнями в Темную Эру Технологий. Можно даже не говорить, что военный корабль Космического Десанта представляет собой настоящую крепость, внутри похожую на лабиринт вычурной архитектуры из длинных коридоров и огромных залов.

Мы шли по небольшому ангарному отсеку, то и дело сверяясь с планами по пути к главному арсеналу. Хотя эсминцу типа «Охотник» не доставало огневой мощи более крупных родственников, он был не лишен величественности. Увенчанные волчьими головами горгульи скалились со стен, глядя на нас немигающими глазами. Дверные арки были украшены искусными бронзовыми гравировками, которые на многих мирах сочли бы настоящими произведениями искусства. По всей протяженности коридоров струились руны из сусального золота, во многих залах полы были выложены мозаикой. В готических недрах подобных кораблей показная роскошь встречалась чаще, чем где бы то ни было во всей человеческой Галактике.

Мы не разделялись. Мы — Серые Рыцари, а не банда мародеров-расхитителей. Каждый из нас взращен и обучен для того, чтобы служить щитом своему брату, и наши разумы оставались соединенными, чтобы в мгновение ока увидеть через чувства друг друга.

Искусственная пульсация ауспика Малхадиила представляла собой непрерывное биение, к которому мы все время прислушивались. Устройство тикало в пассивном режиме, ничего не видя, ничего не слыша, ничего не ощущая.

Мы держали оружие наготове. Как обычно, Галео и Думенидон шли впереди. Я был замыкающим и шел, в одной руке держа штурм-болтер, в другой — пистолет.

Без сомнений, корабль серьезно пострадал. Команде из сервов или сервиторов для того, чтобы миновать обломки, пришлось бы не раз возвращаться обратно в поисках обходного пути. Завалы, преграждавшие нам путь, расчищались Малхадиилом и Галео, работающими в телекинетическом единстве. Ударами и толчками кинетической силы они попросту откидывали искореженное железо в стороны.

К тому времени, как Малхадиил отбросил тридцатую гору металла, его дыхание стало поверхностным и прерывистым. Его способностью был телекинез, но у всякого человеческого тела существовали свои пределы, даже у осененного Даром Императора. Его доспехи покрылись психической изморозью, которая осыпалась всякий раз, стоило ему напрячь мышцы, чтобы сконцентрироваться.

Первые тела мы обнаружили в главном арсенале. Комната была наполнена смертью — тела сервиторов и сервов ордена безмолвно висели в воздухе. Каждый труп свидетельствовал о мучительной смерти — тела были выпотрошены, истерзаны, расчленены.

Один из трупов сидел, прислонившись спиной к переборке, закованная в керамит рука покоилась на животе. Он умер, пытаясь запихнуть внутренности на прежнее место. Как и мы, он прикрепил подошвы к палубе. Но, в отличие от нас, он был безоружен. Украшенный рунами болтер парил неподалеку.

«Сова гудт, хелль'тен», — прозвучало в моем разуме произнесенное Анникой фенрисийское напутствие почившему герою. Я не был знаком с внутренними традициями ордена, поэтому не узнал ротные обозначения на доспехах: с наплечника взирал железный волк, на поясе висели талисманы из волчьих голов. От трупа во все стороны расползлись шарики замерзшей крови. Не вся обесцвеченная жидкость была человеческой.

+ Гиперион, + настойчиво позвал Галео. Я знал, чего он хочет.

— Слушаюсь, юстикар.

Я приблизился к трупу и опустил ладонь ему на шлем. Поникший головой воин смотрел на то, что осталось от его туловища.

+ Что ты видишь? +

На мое зрение словно опустилась туманная пелена — вид через чужие глаза. Эта же комната, забитая бегущими сервами и сервиторами, вооруженными обычными инструментами… между ними скользили гибкие демонические фигуры, разрубая людей зазубренными клинками, которые словно были выкованы из меди и бронзы. Туман сгустился и вновь рассеялся, показав последнее, что видел воин. Одна из фигур — существо, покрытое вздувшимися огненно-красными венами под растрескавшейся черной кожей, — выплеснула желчь мне в глаза и погрузила в живот меч. Я ничего не слышал и не чувствовал, но зрелище красноречиво говорило само за себя.

Я убрал руку со шлема.

— Дети Кровавого Порока, юстикар. Десятки.

+ Рассредоточиться, + приказал Галео. + Мне нужны ответы. +

Главный арсенал защищали только тела павших, его огромные двери были распахнуты настежь, напоминая беззубую пасть. На стенах висели пустые стеллажи, на которых не осталось ни единого меча или болтера. Все наличное оружие разобрали. После того, как исчезла гравитация, из ящиков с боеприпасами и запасными цепными лентами для мечей вывалилось все содержимое, заполнив пространство между парящими трупами.

Единственный свет исходил от нашего оружия, клинки тускло мерцали работающими на малой мощности силовыми полями, временами заставляя тени танцевать на стенах, когда по лезвию с треском проносился заряд. Мерцающая игра силуэтов превращала изувеченные, замерзшие лица в дрожащие морды демонов.

— Они разграбили все, — заметил Сотис. — Оружия не осталось.

Я указал на потолок, покрытый воронками и трещинами от болтерных снарядов и оружия калибром поменьше.

— В этой комнате было что-то над ними. Они пытались свалить его.

Даже со своим улучшенным зрением мы едва видели в пыльном мраке. Доспехи ощутили, что я пытаюсь что-то рассмотреть, и переключили глазные линзы на другую частоту, проникнув сквозь пылевую завесу Ничего.

+ Мы уже достаточно глубоко. Гиперион, начинай ниспослание. +

Я спрятал болт-пистолет.

— Сейчас, юстикар.

В одном изречении времен Старой Земли, написанном советом древних мериканских королей, говорится о том, что все люди рождаются равными. Я часто задавался вопросом, звучали ли эти слова так же лживо и идеалистично для людей той эпохи, как для меня. Действительно, человечество обладает неисчерпаемыми способностями к самообману.

Обман — грех, направленный против чистоты, как сказано в пятнадцатом законе набожности. Соврать означает запятнать душу, а тот, кто обманывает сам себя, трижды очернен ложью.

Люди не рождаются равными. Доказательства очевидны для любого.

Хотя мы уже не люди в обычном смысле, но происходим от них, и поэтому ни один Серый Рыцарь не может быть равным другому.

Сотис не был предрасположен к ниспосланию, как и Думенидон. Малхадиил обладал телекинетическими способностями, а я классифицировался как пирокинетик. Но из всех пяти душ Кастиана ответственность за ниспослание всегда ложилась на Галео либо на меня. Почти всегда его предпринимали в одиночку.

Как лучше описать ниспослание? Как можно описать шторм ребенку из подулья, который ничего не знает о ветре и погоде? Можно, конечно, сказать, что дождь — это бьющая в лицо вода и что тучи похожи на клубы ядовитого тумана, но образ все равно останется неполным. Ребенок никогда не видел неба. Единственный ветер, который он ощущал, порождался астматическим дыханием вентиляторов.