Адептус Астартес: Омнибус. Том I - Энди Смайли

Первое, что я ощутил по прибытии, были удары пылевых волн по корпусу, лязг и дребезжание прервали мою медитацию. На одно смутное мгновение мне вспомнился похожий звук: шум проливного дождя, бьющего по тонким крышам и металлическим оконным рамам. Я инстинктивно потянулся к воспоминанию, но прежде чем успел сосредоточиться на нем, оно испарилось из моего разума, словно туман на рассвете.

Они случались время от времени, проблески жизни, которой меня лишили. Детские воспоминания будоражили чувства, стоило их случайно извлечь медитацией. Все это выхолащивали из нас на самых первых этапах обучения, хотя отголоски все равно оставались. Мы были рождены людьми, и, несмотря на близость к совершенству, обретенному благодаря Дару Императора, в нас присутствовали немногочисленные изъяны того свойства, что мешают всему роду человеческому.

Я открыл глаза, когда корабль тряхнуло. Новые пылевые волны осыпали корпус щелкающими камешками. Ближайшие разумы на остальных палубах были возбуждены и воодушевлены, обрадованные прибытием.

Я закрепил шлем, собрал оружие и покинул нарушенное уединение оружейной комнаты.

Кхатан и Василла ждали за восточной дверью стратегиума, тихо беседуя между собой. Для Василлы это было так же естественно, как способность дышать. Голос у девочки был очень тихий, словно у мышки. В отличие от нее, Кхатан голосом могла ковать железо — для нее говорить тихо означало делиться сокровенными тайнами.

— Дамы, — поприветствовал я их.

— Мастер Гиперион, — девочка сложила ладони и поклонилась.

Кхатан ухмыльнулась, сверкнув белыми зубами на лице цвета жженого меда. Ее дреды болтались в обычном беспорядке. Она была единственной аттилийкой, с которой мне доводилось встречаться, хотя я изучал архивы об их общественном строе. Аттилийские кланы очень дорожили репутацией немытого народа. Естественный запах пота указывал на то, что Кхатан является ярким представителем этой культурной тенденции, это не было свидетельством лени.

— Две Пушки, — сказала она. — Как делишки, мой красавец-убийца?

Я не чувствовал себя неуютно из-за ее флирта, просто не знал, как на него отвечать. Всегда с трудом понимал ее юмор. Возможно, сейчас это он и был. Но наверняка я сказать не мог и предпочел остаться в неведении.

— Почему вы снаружи? — спросил я.

Юное лицо Василлы светилось безмятежностью.

— Мы ждем инквизитора, — ответила она. — Ваши братья уже внутри.

Я повернулся и выглянул в пустой боковой коридор, ощутив приближение еще двух разумов. Дарфорд и Кловон вышли из-за угла вместе. Первый, как всегда, был одет в безупречно чистую форму, второй — в одежде свободного покроя. От Дарфорда пахло чистой кожей и искусственным ароматом лосьона. От Кловона же несло ложью и начищенными ножами.

— Ты который? — спросил у меня Дарфорд. — Хотя нет, не отвечай. В этот раз я угадаю.

Эта игра наскучила мне уже довольно давно. Я чуть наклонился, чтобы показать ему имя, выгравированное полированным золотом на правом наплечнике.

— Ах да, конечно, — сказал он. — Привет, Гиперион.

Кловон не поздоровался со мной. Он остановился рядом с группой, отвернув от меня истерзанное лицо. В отличие от Сотиса, чье перекроенное лицо было наследием славной битвы, специально нанесенные шрамы Кловона представляли собой символические метки ритуального осквернения. Находиться в присутствии того, кто когда-то был еретиком… Я ощущал дурной привкус во рту всякий раз, когда просто смотрел на него.

Дарфорд провел пальцами по коротко подстриженной бородке.

— Ненавижу абордажи, знаете ли. Я упоминал об этом?

— Раз или два, — мягко заметил Кловон.

— Тысячу раз, — с напускной серьезностью вставила Кхатан.

— Снайперу негде развернуться, — продолжил солдат. — Вот о чем я. Если Анника не начнет с большей тщательностью подбирать задания, я могу просто вернуться на Мордию и принять повышение, которое мне предлагают. Сейчас я был бы уже полковником, знаете ли. Полковник Фредерик Дарфорд из Железной Гвардии. А что, отлично звучит.

Кхатан сплюнула на палубу.

— Постоянно одно и то же нытье. Хватит. Оставь мои уши в покое хотя бы на недельку.

Улыбка снайпера была презабавно отрепетированной. Как-то при случае покопавшись в его разуме, я узнал, что он постоянно отрабатывает ее перед зеркалом, ища ту улыбку, с которой он выглядел бы привлекательнее всего. Ему нравилось считать ее своим оружием.

— Ты хоть слушаешь, моя любимая грязнуля? Ты вообще хоть что-то слышишь из-за грязи в ушах?

— А может, я читаю по губам, наи-мори, — Кхатан ухмыльнулась, использовав аттилийское оскорбление для воина, который шел в бой пешим, вместо того чтобы ехать на лошади. Я читал, что подобное оскорбление служило поводом для дуэли чести. Как и все страшные ругательства различных культур, оно казалось довольно любопытным: его можно было сравнить с тем, которым обзывали человека, неспособного охотиться для себя и для племени, либо слишком слабого, чтобы сражаться в клановых войнах.

Я молча слушал их перебранку, не зная, что сказать. Любое мое слово только еще больше подогрело бы их спор, поэтому я решил не вмешиваться. Мне редко представлялся шанс понаблюдать за взаимоотношениями людей.

Кловон следил за мной. Он не мог скрыть своих мыслей. Показное равнодушие было хрупким, словно застывающая лава, которая создает покрывшуюся трещинами корку над жидкой магмой. Он боялся меня и был из тех людей, которые ненавидят то, чего боятся. Подобные эмоции скрыть непросто.

Своевременное прибытие Анники прервало дальнейшие пререкания. Ее черные волосы были заплетены в две длинные косы, лежащие на плечах, что, как я подозреваю, по фенрисийской традиции должно было означать женственность или царственность. Возможно, и то и другое. Но для меня они не значили ничего.

— Гиперион, — поздоровалась она.

— Моя госпожа.

— Ты ждал меня?

Мне не хотелось признаваться, что меня захватило то, как люди общаются друг с другом в обычной обстановке. Но я не солгу. Только не ей.

— Нет, моя госпожа.

Судя по ее улыбке, она догадалась об истинной причине. Она отличалась большим умом.

— Тогда пошли, — инквизитор указала на дверь. — Посмотрим, что у нас там.

Зернистый гололит мерцал над проекторным столом в искаженном подобии картинки с экрана оккулюса. «Морозорожденный» был обычным эсминцем Адептус Астартес, то есть щетинился оружием, статуями, зубчатыми укреплениями и размерами не уступал «Карабеле». Наш корабль представлял собой модифицированный фрегат типа «Сверхновая», гораздо лучше вооруженный и намного более быстрый, нежели аналогичные корабли Имперского Флота или меньших орденов. Мы были единственными Серыми Рыцарями на борту.

«Морозорожденный», эскортный корабль ордена Космических Волков, одновременно казался знакомым и неизведанным. Я узнал стандартные очертания укреплений и орудийных батарей, но изображения волчьих голов казались мне совершенно незнакомыми.

— Не вижу признаков боевых повреждений. — Малхадиил потянулся к гололиту и повернул его с помощью сенсорных датчиков в пальцах перчаток. Он вращал картинку медленно, с его лица не сходило восхищение. Он чем-то напомнил мне ребенка, осторожно держащего семейную реликвию.

— Определенно нет боевых повреждений, — подтвердил он.

В стратегиуме царил обычный приглушенный гул — сервы и сервиторы безостановочно сновали по своим делам. Мы пятеро стояли вместе с группой инквизитора у стола.

Сквозь наши разумы потек голос Галео.

+ Как насчет повреждения вдоль укреплений и хребта? +

— Повреждение, да. Но оно не боевое. Если взглянуть на обесцвеченную поверхность… — Малхадиил повернул изображения к Галео, — …вот здесь. Корабль должен быть иссиня-серым, в цветах ордена. Но бронированное покрытие выцвело и сплавилось в бесцветное месиво. Это вернейший признак того, как он получил столько повреждений.

Галео кивнул, нисколько не удивленный.

+ У меня неприятное чувство, будто я знаю, что ты сейчас скажешь, брат. +

— Я не понимаю, — призналась Кхатан.

Малхадиил снова повернул изображения, оголив гибкий скелетный остов корабля.

— Искажения вдоль суперструктуры почти наверняка результат эфирного рубцевания. Осевой зал разорван в достаточном количестве мест, чтобы разгерметизировать весь корабль, даже не учитывая остальных… — он провел пальцем по борту корабля, — …обширных повреждений. Но ни одно из них не нанесли оружием, которое используется в пустотных сражениях.

— Погоди, — откашлялся Дарфорд. — Эфирное рубцевание?

Малхадиил все еще сжимал в руке разрушенный эсминец.