Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том I - Дэн Абнетт

Далия ощутила, что ее руки двигаются над чертежами, потом услышала скрип пера, хотя и не помнила, как взяла его со стола, но, не задумываясь, продолжала что-то рисовать. Участок нереализованной схемы оставался перед ее мысленным взором серым пятном, как будто решение проблемы скрывала пелена густого тумана.

Но как только в голове мелькнула эта мысль, ей показалось, что подул сильный ветер, облака тумана стали рассеиваться, и в их глубине замерцали золотистые огненные линии. Эти линии соединили вращающиеся фрагменты схемы, стали стягивать их все ближе и ближе, соединяя разрозненные части в единое целое.

Далию охватило беспокойство, она понимала, что стоит на пороге чего-то важного. Усилием воли она постаралась открыть сознание, интуитивно понимая, что стоит только сосредоточиться на какой-то детали — и видение пропадет. Работа подсознания — очень хрупкий процесс, и, если его форсировать, связь может оборваться, словно шелковая ниточка.

Руки Далии продолжали скользить над листами вощеной бумаги, а золотые линии воображения продолжали сокращаться. Наконец тысячи отдельных элементов соединились, и Далия перестала дышать: все детали сошлись в одно безупречно гармоничное целое устройство.

Вот оно!

Теперь она может его нарисовать — законченный и совершенный в своей сложности прибор.

Им потребуются новые детали, полностью измененные схемы и монтажные платы.

Теперь Далия отчетливо видела, как они соединятся друг с другом и как все это будет работать.

Двадцать три часа спустя Далия поставила на место последнюю деталь машины. Механизм скользнул в гнездо со слабым свистом пневматики. Чуть меньше ротации назад, когда Далия стряхнула с себя оцепенение и опустила взгляд на бумагу, она обнаружила полностью законченную схему, увиденную во время полета воображения. Рисунки, безусловно, не отличались аккуратностью, но даже после беглой проверки она поняла, что схема правильная.

Вскрикнув от радости, Далия бросилась к Северине и сбросила со стола все предыдущие чертежи. Она не стала слушать возмущенных криков Северины, а собрала всех вокруг стола и принялась объяснять новую схему.

Первоначальный скептицизм сменился осторожным оптимизмом, а когда все поняли значение новых набросков, товарищей охватило радостное волнение. Все разом закричали, словно решение проблемы все время было у них под носом.

А когда новое устройство стало обретать очертания посреди рабочего зала, Далия осознала, что решение проблемы и впрямь все время было на виду, только никто этого не понимал. Все они, включая и ее саму, работали в узких рамках, предписанных «Принципами Механикум», согласно догмам, определяющим любые работы с машинами.

Все члены рабочей группы, кроме Далии, имели вживленные под кожу кисти блестящие электу, подтверждающие прохождение базового курса «Принципов» и членство в культе Механикум. Возможно, после успешного завершения этой работы она тоже удостоится такого же отличия, хотя именно отступление от доктрины «Принципов» помогло Далии найти решение проблемы.

— Это невероятно, — выдохнула Северина, словно боясь поверить в успех.

— Мы сделали это, — сказал Зуше.

— Далия сделала это, — поправил его Какстон, обнял Далию за плечи и поцеловал в макушку. — Она решила проблему, которая остальным оказалась не по зубам.

— Мы все это сделали, — возразила Далия, смущенная его похвалой. — Все мы. Я только увидела, как это может работать. Я ничего без вас не сумела бы. Без вас всех.

Но Меллицина, как всегда, опустила их на землю:

— Еще рано награждать друг друга званиями адептов. Мы еще не знаем, будет ли машина работать.

— Будет, — заявила Далия. — Я знаю, что будет, я верю в это.

— И твоя вера может заменить экспериментальные испытания? И выдаст точные сведения, чтобы доказать успех? Вряд ли.

Далия засмеялась и отвесила Меллицине поклон:

— Конечно же ты права. Надо провести испытания и провести всестороннюю диагностику, чтобы удостовериться в успехе. Но я знаю, что все пройдет отлично.

— Я тебе верю. — Меллицина, ко всеобщему удивлению, слегка улыбнулась. — Но нам все равно придется это сделать, так что я предлагаю на час прерваться, а потом вернуться к работе и приступить к испытаниям.

— В этом нет необходимости, — раздался властный голос.

Далия подпрыгнула от неожиданности и, обернувшись, увидела, что у входа в мастерскую стоит адепт Кориэль Зета. Ее затянутая в бронзовую броню фигура отбрасывала блики в слабом свете ламп.

По примеру своих коллег Далия поклонилась, а адепт Зета, сопровождаемая двумя протекторами в красных робах и с высокими посохами в аугметированных руках, стремительно вошла в зал. Далия улыбнулась, узнав в охранниках Ро-Мю 31. Ему… или им? Она так и не могла решить, как относиться к их общему имени.

Зета обошла вокруг только что законченного устройства и провела металлическими пальцами по его гладкой серебристой поверхности.

— Вы заслужили похвалу. Отличная работа. Она во всех отношениях превосходит мои ожидания.

В ее голосе Далия услышала оттенки благоговения и сдерживаемого желания, словно сооружение машины было давней мечтой, в осуществление которой адепт Зета боялась поверить. Далия подняла голову. Адепт Зета взяла со стола чертежи, изготовленные Севериной после неожиданных видений Далии, и стала сравнивать с теми, что были скопированы с работ адепта Ультерима.

Маска не давала возможности увидеть выражение лица Зеты, но Далия догадалась, что их госпожа испытывает некоторое замешательство.

— Я понимаю, что устройство не совсем соответствует замыслу адепта Ультерима, — заговорила Далия. — Мне очень жаль, но иначе мы никак не могли выполнить работу.

При звуке ее голоса Зета подняла голову и положила чертежи Северины обратно на стол.

— Конечно не могли, — ответила она.

— Я не понимаю.

Зета взяла в руки вощеные листы проекта Ультерима, разорвала их пополам и бросила обрывки на пол.

— Это устройство неработоспособно. Оно никогда не работало и не будет работать.

— Но наш прибор будет работать, я в этом уверена.

— Ваш будет, Далия, — со смехом сказала Зета. — Ультерим — великий адепт, у него имелось множество грандиозных идей и замыслов. Идеи лежат в основе всякого прогресса, и все первоначально появлялось в форме идеи, но сама по себе идея ничего не стоит. Как и машине, идее требуется энергия для получения результатов. Благодаря идеям прославились лишь те адепты, кто все свои силы и средства до последней капли посвящал их воплощению в жизнь. Как ни печально, практическая реализация идей адепта Ультерима оставляет желать лучшего, и многие его проекты содержат элементы, которых не существует или их появление только теоретически обосновано.

Далия ощутила смущение. Ей казалось, что какая-то часть объяснений Зеты ускользнула от ее понимания.

— Но как же вы могли ожидать, что мы создадим работающее устройство?

— Я знала, что твое внутреннее понимание технологий поможет изменить схему и изобрести недостающие узлы. Ты воплощаешь в себе то, что я называю орнаментальным знанием.

— Орнаментальным знанием?

Зета кивнула:

— Мыслительные процессы адептов Марса подобны работе машин, способных действовать эффективно, но узконаправленно, без каких-либо отклонений и побочных эффектов. Я предпочитаю, чтобы разум был подобен шкатулке с лоскутками блестящей ткани, осколками драгоценных камней, бесполезных, но забавных вещиц, блесток, разрозненных фрагментов резного орнамента и разумного количества обычной пыли. Встряхни машину — и она перестанет работать; встряхни такую шкатулку — и ее содержимое приобретет новый красивый вид. Я понимаю, что ты этого не сознаешь, но многие из деталей, что вы применили в этом устройстве, попросту не существовали до того, как ты их изобрела.

— Вы говорите, что мы создали… нечто новое?! — воскликнула Меллицина.

— Абсолютно верно, — подтвердила Зета. — И к этому стоит отнестись серьезно. Это устройство не смогло бы работать, если бы вы придерживались той схемы, что я вам дала. Но вы — я имею в виду всех вас — сумели увидеть то, чего раболепные приверженцы «Принципов Механикум» не могут даже вообразить.

Зета выпрямилась перед ними — высокая, источающая золотое сияние.

— Это устройство — великий дар, который поможет мне вознести Империум к Золотому веку научного прогресса, какого Человечество не знало с самого своего зарождения.

1.05

Локум-фабрикатор. Этот титул заключал в себе великую честь, но вместе с тем говорил о подчиненном положении, о том, что данная личность способна лишь замещать более достойного лидера. Кейн старался подавить в себе это чувство, сознавая, что он такой же усердный и преданный член культа Механикум, как и всякий другой, но в то же время ощущал, что каким-то образом остался в стороне от настоящей власти.