Темпус - Дмитрий Шмелев

Хозяин борделя истерично завизжал и забился в моих руках, за что был награжден парочкой смачных оплеух. Вопли тут же затихли, сменившись судорожными всхлипываниями. Надо же, как его здесь любят! Никто даже не сбежался на крики. Откинув капюшон, я принялся обрабатывать толстяка:

— Только час-с назад з-сакончил оттирать кинжал от крови твоих жалких-х с-собратьев, хуманс-с. — прошел я толстяку в лицо. — Хочеш-шь, чтобы это повторилос-сь?

Пузан, судорожно сглотнув, торопливо замотал головой и стараясь не встречаться со мной взглядом.

— Тогда повторю ещ-ще рас-с. Девушка уходит с-со мной. С-сколько?

— Н-ничего! Н-ничего не надо, так забирай! — повизгивая, зачастил он.

— Ты не понял. С-сколько ты отдаш-шь мне, чтобы с-сохранить с-свою жалкую жиз-снь? — еще раз хорошенько встряхнув толстяка, я уставился прямо в его глаза. Хозяин борделя лишь жалостно заскулил в ответ, а в воздухе тут же запахло чем-то резким и кисловатым, перебившем даже запах благовоний. Фу, гадость какая. Обмочился от страха. Может, глаза дроу излучают что-то магическое? Уже не первый пленник в таком состоянии…

Брезгливо отшвырнув пузана обратно, за стойку, я развернулся к лестнице на второй этаж, откуда донесся торопливый топоток. Секундой спустя оттуда вылетела моя жрица, одетая в простенькое, но симпатичное бирюзовое платье, выгодно подчеркивающее ее аппетитную фигурку. Сумки у девушки не было — лишь небольшой узелок с вещами.

Интересоваться тем, что произошло, она благоразумно не стала, сразу направившись к выходу. Умная девочка. Уже стоя в дверях, я обернулся и коротко бросил:

— Будешь рыпатьс-ся — вернус-сь и убью.

В ответ из-под стойки раздалось лишь нервное всхлипывание. Думаю, он меня понял.

На улице уже вечерело, а откуда-то с севера явно потянуло прохладой. Короткого взгляда на поежившуюся на ветру девушку хватило, чтобы понять: замерзнет. Плащ точно не отдам — на меня тогда каждый второй оглядываться будет. Поступим умнее — снимем карету. Быть того не может, чтобы здесь не было аналогов такси!

Пришлось немного пройтись: моим ожиданиям удовлетворил лишь третий по счету извозчик. Первые два использовали оказались владельцами открытых телеги, а тут на тебе — почти карета. Спутница все время поисков морщилась и зябко потирала плечи, но терпела молча. Уважаю.

— Куда? — хмуро спросил кучер, смерив меня подозрительным взглядом. Да уж, на платежеспособных клиентов мы явно не тянем: неизвестный в поношенном плаще, да девица легкого поведения.

— В "Водный Мир" верхнего города. — бросил я, порывшись в кошельке и бросая извозчику монетку помельче. Тот, поймав ее на лету, освидетельствовал, цыкнул зубом и посмотрел на нас совсем другим взглядом. Кажется, это была серебрушка? Явно больше, чем надо, но черт с ним.

Кучер, спрыгнув с облучка, уважительно поклонился и вежливо приоткрыл перед девушкой дверь. Вот это другое дело! Сервис, черт побери. За такое и переплатить не жалко.

Несмотря на все мои ожидания, внутри почти не трясло, а вместо грубых деревянных скамей обнаружились довольно мягкие "пуфики". Слегка подпрыгивая на ухабах, карета понесла нас в ресторацию. Подсчет финансов заставил меня задуматься: в кошеле убиенного дварфа было почти с полсотни золотых монет. Немало награбил, должно быть. Тем не менее, хватит ли денег? За двоих ведь платить, а заведение, куда мы направляемся — явно не из дешевых. Само словосочетание — верхний город — говорит уже о многом. Хотя, судя по местным ценам… Думаю, на первое время сойдет. Интересно, какой сейчас курс обмена валют?

— Сколько в одном золотом местных серебряных? — спросил я, развернувшись к новой игрушке.

— От девяти до дюжины десятин, господин. — тут же откликнулось недавнее приобретение. — В зависимости от чистоты и размера монеты.

— А сколько я должен был за оказанные тобой…гкхм…услуги?

— Нисколько, господин. — вскинулась она. — Вы спасли меня из лап мерзкого Тодда и я перед вами в долгу. Неоплатном. Это был мой первый вечер в его заведении… И после первого клиента он собирался опробовать меня лично.

На этих словах жрицу передернуло и она вжалась в спинку сиденья.

— Это и так само собой разумеющееся. — поморщился я. — Вопрос не об этом. Какой был стандартный тариф на оказание подобных услуг?

— Десять серебряных в час, тридцать за ночь, семь восьмых идет заведению, господин.

— А у обычных людей? Зарплата крестьянина, скажем.

— Тоже самое, но раз в две седмицы. У мастеров в пару раз выше, у купцов и того более.

Сложив дважды два получаем, что средняя месячная зарплата здесь колеблется в пределах пятидесяти серебрушек, а у зажиточных людей — в пределах одного золотого. А он, как мы помним, состоит примерно из сотни серебрянных. Если исходить из таких цен, то я богач, черт побери! Выходит, пузан просто издевался, когда говорил про тысячу. Подзабыл я расценки, каюсь. Жаль, что уже уехали — проехаться бы по его наглой морде. И девушку жаль — хорошенькая. Не было печали. Впрочем, раз взяли — будем воспитывать и исправлять.

— Как ты докатилась до такой жизни? — смерив жрицу укоряющим взглядом, спросил я.

— Взяли в плен во время абордажа яхты. — вскинулась она. — И тут же перепродали Тодду. Повезло еще, что на невольничий рынок не отвезли — там бы точно пропала.

Неожиданный поворот. Выходит, сам того не подозревая, я приобрел себе рабыню?

— До сих пор поверить не могу, в такое чудесное спасение… — покачала головой девушка. — Три дня в тесном трюме, в контрабандном отсеке, связанная… Затем мерзкий Тодд, сально ухмыляющийся и потирающий свои жирные пальцы. Первый вечер, первый клиент — думала, все, под немытого селянина положат, с ним и лишусь невинности. Повезло — боги прислали вас, господин. Спасибо вам. — не выдержав, она склонилась в глубоком поклоне.

Стоп. Стоп, машу вать. Я приобрел рабыню-девственницу?! Куда катится мир… С какой-то стороны, это даже удача — товар редкий, штучный можно сказать и неважно, в каком ты мире.

Заметив мой слегка ошарашенный взгляд, жрица…да какая она, к черту, жрица? Девушка подсела ближе и прижалась к моему плечу:

— Спасли от бесчестия. Спасли от Тодда. Это долг жизни. Любое ваше желание — закон.

— С чего ты взяла, что я тебя спас? — ехидно поинтересовался я. — Может сейчас приедем, разместимся, возьму, да обесчещу, а потом еще и съем.

— Лучше уж с вами, чем с пьяным горшечником. Лучше уж в ресторации, чем на затертой койке борделя. — вздохнула она. — И не съедите — не такой вы.

— Ням ням.