Между строк - Ирина Васильчикова

История вторая. Мне всегда была не совсем понятна политика издательского дома «Браунхаус» — три строчки текста и побольше картинок. Объяснение было одно — не утомлять и без того перегруженных информацией офис-леди, на которых, по-видимому, и были рассчитаны издания. Все оказалось еще проще. Генеральный директор издательского дома живет в Австрии и по-русски не читает вообще. Для него главное — хорошая картинка. И если случается провал в этой сфере, то он звонит в российский офис и устраивает разгон. И ему не объяснишь, что материал — эксклюзивный, что фотограф рисковал всем, чем мог. Причем редакторы сидят в редакции с десяти до шести, а в день сдачи номера — страшно сказать… В общем, допоздна. Внештатникам платят очень средние по Москве гонорары, но требуют исключительно эксклюзив. Понятно, что и в этом случае среди сотрудников преобладают иногородние.

История третья. С развитием Интернета стали развиваться и онлайновые издания. Одно из них — «Клик. Ру». И все бы ничего, но когда за дело берутся непрофессионалы, получается то, что получается. А началось все с того, что одному человеку не давали спокойно спать его фотоамбиции. Он решил создать сайт, на котором станет размещать свои фотографии, а кто-то будет их покупать. Нашлись деньги, была устроена презентация. В общем, заявили о себе. То, что потом появилось на сайте, — разговор отдельный. И по качеству съемки, и по концепции. В общем, жуть с ружьем. Но и это не все. Человек захотел сидеть сразу на двух стульях — быть ведущим фотографом и главным редактором. Такой вот Тяни-Толкай. И это при том, что человек никогда не занимался журналистикой и с чем ее едят представляет плохо, поскольку всю жизнь проработал в страховой компании. Шедевры этого творчества при желании можно увидеть в Сети. Если хочешь посмотреть, как это делать не надо, я дам адрес.

История четвертая. Однажды большие люди посовещались и решили создать издательский дом, чтобы население не страдало от нехватки информации. Арендовали офисы в самом центре, набрали людей. И деньги сначала платили хорошие. Но особо никто этих газет почему-то не читал. Как шутили сами журналисты на планерках: «Как пишут оба наших подписчика…» В общем, трудился народ, не особо напрягаясь. Работа была скорее редакторская, а не журналистская, поскольку в основном редактировали материалы, пришедшие из регионов. Но в один не очень прекрасный день всем стало опаньки. Опять-таки кто-то наверху решил транш, выделенный на зарплату, пустить на строительство своей типографии. Зачем она при таких раскладах нужна, мало кому понятно. Людям сначала выплачивали зарплату по частям, потом урезали на треть, потом — на половину. Теперь, когда не ясно, вернется ли былое благополучие, ждать светлого будущего остались самые ленивые. Кому просто «в лом» сниматься с насиженных мест и снова вспоминать сумасшедшие журналистские будни.

Ганс задумался. Он пытался осмыслить информацию и, очевидно, прикидывал, какой вариант ожидает его.

— Не грузись. Подумай на досуге хорошенько. Просто заранее надо все просчитать, чтобы потом такой вот петрушки не было. Запомни одно: главное — это люди. И относиться к ним надо не как к винтикам, а как к тем, кто создает этот непростой продукт. Творческие люди амбициозны, поэтому никто за три копейки писать не будет. Если хочешь, чтобы были не прошлогодние материалы, надо нормально платить. Конечно, случаются и «междоусобные войны», но здесь просто надо, чтобы были одинаковые возможности. Или почти одинаковые. Чтобы не получалось так, что кто-то ходит только на закрытые презентации с VIP-персонами, а кто-то пишет о какой-то никому не нужной скучной мелочевке. И еще. Многие редакционные начальники грешат «черными списками»: я его не люблю, поэтому писать о нем не будем. Чушь полная. Если это интересно читателям, если интервью с этим персонажем поднимет тираж — почему бы не поставить материал? А то один редактор не пропускал в своей газете материалы о писателях, потому что считал себя гением литературы. Таких вещей, мне кажется, допускать нельзя. Газета существует не для того, чтобы на ее страницах сводить счеты.

— Хорошо, я подумаю. Спасибо за информацию.

Мы просидели около часа. Решив все рабочие проблемы, говорили об общих знакомых, о том, что произошло с каждым из нас за это время. Но в самый неподходящий момент, когда казалось, что про тебя забыли все и не будут донимать всякими идиотскими вопросами, когда мы просто наслаждались беседой и ненавязчивой музыкой, зазвонил телефон.

— Привет! Ты чего меня искала? — Это был Валера Килеев.

— Номер отдать хотела. У меня еще твои фотографии лежат. Тоже надо бы отдать, а то еще потеряю.

— Ты сейчас где?

— В кофейне на Лесной.

— И что там происходит?

— Ничего не происходит. Просто кофе пью, в окно смотрю. Имею я на это право, в конце концов?

— Да, конечно.

— Я тебе вечером позвоню, договоримся, когда и где я тебе текст перекину. В крайнем случае на вахте оставлю.

— Хорошо.

— Пока.

— Пока.

Ганс с интересом прислушивался к нашей беседе.

— Кто-то из «великих»?

— Килеев.

— С ума сойти. Как ты разговариваешь с заслуженным артистом?

— Так, как он этого заслуживает.

— Да, девушка, у тебя, я смотрю, не забалуешь. — Он улыбнулся, потом посерьезнел, посмотрел на часы. — Извини, мне пора.

— Да, конечно.

— Надо бы как-нибудь встретиться просто так, безо всяких дел. Ведь сколько лет не виделись!

— Я не против, но работы выше крыши. Иногда даже ночью не сплю. Веришь?

— Это бывает.

— Ты не меняешься. Спасибо за то, что показала эту кофейню. Стильное место. Буду знать. Ну, до встречи.

— Пока.

Как-то все было неправдоподобно. Нашелся человек, который согласен поддержать этот проект почти не глядя. А может, так и должно быть? После «черной» полосы обязательно должно повезти. Хоть в чем-то. Сказать Морозову или подождать, когда все окончательно прояснится? Подожду. В конце концов, за два дня ничего кардинально не изменится. А пока надо что-то решать с юбилеем газеты. Завтра заеду в редакцию, чтобы, помимо текущих дел, обсудить с ребятами какие-то моменты грядущего сумасшествия.

Я поехала пораньше домой, чтобы решить наконец какие-то свои проблемы, на которые все не хватало ни сил, ни времени. Дома я была около девяти. Что-то было не так, но что — я поняла не сразу. Я настолько привыкла к вещам Морозова в своей квартире, что не обратила на этот раз на них внимания.

— Привет! Я сейчас. Подожди минутку, — донеслось из кухни, — последние приготовления.