Между строк - Ирина Васильчикова

Ирина Васильчикова

Между строк

Роман не стоит рассматривать как хронику событий и мемуары.

Все персонажи вымышлены.

Все совпадения случайны.

Памяти дяди Игоря-Коли, друга и учителя, посвящается

— Здравствуйте, девушка!

— Привет!

— Гражданский брак — твоя затея?

— С кем?!

— Опрос о гражданском браке — твоя затея?

— Нет. Мои поцелуи.

— Какие поцелуи?!

— Перед камерой.

— То есть?!!

— Кинокамерой. Текст так и называется: «Поцелуй перед камерой». О том, как снимаются в кино и играются в театре любовные сцены.

— Да-а. Слышал бы нас кто-нибудь со стороны!

— Ну и что?

— Проснись уже!

— Добрая ты. Кстати, послезавтра мероприятие намечается. Пойдем?

— А кто там будет?

— Какая тебе разница? Там будут мои люди.

— А я что там буду делать?

— Фотографировать.

— Наглая.

— Нет, ну ты как хочешь. Я могу и Севке позвонить. Так что думай.

— Вечером созвонимся. Я буду знать, что у меня послезавтра.

— Хорошо.

— Ну пока.

— Пока-пока.

Я положила трубку. Рита всегда умеет вернуть на землю. Наши отношения нельзя назвать дружескими, они скорее приятельские, мы чуть больше, чем коллеги. Ни она, ни я не лезем в личную жизнь друг друга. Это наше негласное соглашение. Видимо, мы обе руководствуемся одним соображением: захочешь — сама расскажешь, не захочешь — либо промолчишь, либо соврешь. В принципе наше общение ограничивается обменом деловой информацией и новостями от общих знакомых. Не было и нет взаимных обсуждений. Мы вместе ходим на тусовки. Профессиональных конфликтов не возникает скорее всего из-за того, что у каждой из нас «своя» территория, «своя» добыча. Если Рита видит где-то публикацию с «моим» героем, она тут же звонит мне и искренне удивляется, почему этот материал написал кто-то другой. Также она не забывает меня информировать о мероприятиях, в которых участвуют «мои» люди.

Энергия и целеустремленность Риты иногда просто поражают. Причем при ее бескомпромиссности она все-таки неплохо ладит с людьми. Но если ее «задевают» — может ответить. И достаточно больно. А если с кем-то у нее сложились хорошие отношения, она всегда помогает. И любит. По-своему.

Я уже и не помню, как мы познакомились: то ли в редакции, то ли на каком-то мероприятии. Да и не важно это. Наши рабочие отношения, плавно перетекшие в дружбу, продолжаются уже больше пяти лет. Точную цифру ни я, ни она не помним.

Рита старше меня на десять лет, но разница в возрасте нам не мешает. Кроме того, надо отдать ей должное, Рита не играет в старшую подругу, которая всегда все лучше знает и учит уму-разуму. Мы общаемся на равных. Многие недоумевают, как нам удается сосуществовать: у обеих характер не подарок, кроме того, Рита живет для себя, и порой у нее возникают проблемы с окружающими из-за нежелания идти на компромисс. Она запросто одергивает или «строит» зарвавшуюся «звезду», чего не каждый может себе позволить. Она из тех журналистов, кто рожден для светской хроники, но своих не подставляет. А если уж дружит с кем-то из артистов, то гадости про них писать не будет, хотя резка в высказываниях и суждениях.

Я пыталась подтолкнуть ее к тому, чтобы она пересмотрела некоторые привычки, но ничего не вышло: Рита — консерватор. Почти во всем. Ее дом — пристанище, где она отдыхает в перерыве между тусовками и командировками. Она живет одна, поэтому может себе это позволить. Когда я намекаю ей, что неплохо бы обзавестись бытовой техникой, помимо холодильника и телевизора, чтобы облегчить себе жизнь и освободить время, Рита отмахивается, мол, это не для нее, она с техникой на вы и вообще всего боится. «Я лучше потрачу деньги на путешествия, чем на ремонт», — отнекивается она.

Еле продрав глаза, я пошла в ванную. Из зеркала на меня смотрела заспанная физиономия, обрамленная копной рыжих волос. Пора стричься, никакая укладка уже не помогает. Если только вылить полфлакона пенки и лака… Но тогда будет не прическа, а воронье гнездо. На следующей неделе надо обязательно выкроить время на парикмахерскую.

Мои рыжие волосы — это воплощение маминой мечты. Она хотела рыжего, как апельсин, ребенка. Пока была беременна, постоянно об этом думала. Роды были сложными, но когда наконец все закончилось, первое, о чем она спросила, было:

— Рыжая?

— Лежи. Рыжая, рыжая. Девочка, — отозвалась акушерка.

Когда мне было лет пять, мама и бабушка застали чудную картину: я сидела на кухне в тумбе разделочного стола и, надев на голову кастрюлю, напевала польку-бескончалку:

Обязательно, обязательно,Обязательно женюсь.Обязательно, обязательноВозьму жену на вкус:Чтоб была семипудовая,Чтоб пыхтела как паровоз,Обязательно, обязательноЧтоб рыжий цвет волос!А рыжая такаяВсегда ведь молодая.За что ее ни тронь,Везде горит огонь!Обязательно, обязательно…

Дальше можно было петь, пока язык не отвалится или пока не надоест. Этот шедевр я услышала от деда и, как все дети, обезьянничала. По словам бабушки, рыжий цвет волос передался мне именно от деда. Он в молодости был огненно-рыжий, и звали его Рыжий Лис. Как я потом поняла, не только из-за волос. Но во времена моего детства дед уже был шатеном — благородный цвет, соответствующий возрасту и положению.

После того как я сполоснула лицо холодной водой, полегчало. Как говаривал гоголевский Вий: «Поднимите мне веки!» Состояние было очень похожее. Видимо, бедняга тоже хронически не высыпался. А теперь кофе — и собираться. Я не Мюнхгаузен, но с утра у меня обычно подвиг.

Что бы сегодня надеть? Брюки надоели. И потом, их надо гладить. Во-первых, лень, во-вторых, некогда. Или наоборот. Что у меня есть подходящего? Вот, платье подойдет, сегодня вроде тепло. Замечательно, одной проблемой меньше.

Поглощая кофе чашку за чашкой, я хоть как-то начала ориентироваться в окружающей действительности. Она была ужасна! За окном — ливень. Город превратился в Венецию. Возникла шальная мысль купить водные лыжи. Открыв ежедневник, именуемый мной не иначе как склерозник, я поняла, что за день надо успеть в пять мест. Мучительно начала соображать как?! Плюс ко всему послезавтра — сдача номера. А у меня, как водится, не сделано и половины. Заставить себя работать — задача почти не выполнимая, что-то из области фантастики. И не потому, что мне этого так не хотелось. Просто не было сил. Как будто кто-то выключил тумблер. Но — время идет. Через час у меня интервью. Надо собираться.