Зона желаний - Павел Шорников

— Выпивайко. Он дал залп из излучателя — это и спровоцировало грозу.

— Семен? Командир мусорщиков? Помню, помню… Теперь он у тебя вторым номером? Так с ним на пару и шатаетесь по эпохам?

— Мы встретились несколько дней назад. По одному важному для Хранителей делу, — особо выделяя слово «Хранителей», сказал Полонский, но на барона это не произвело никакого впечатления.

— Я так и подумал, что кто-то из наших балуется с погодой… Не отобедаешь со мной, капитан? Твоего второго номера я, естественно, тоже приглашаю. Не бойся, травить вас не буду.

У меня отменный повар. Даже из дерьма может приготовить такое, что пальчики оближешь…

Пилигрим неопределенно пожал плечами.

— Ты неплохо сохранился, капитан.

— Да и ты, барон, тоже. Вот только этот шрам…

— Нам крупно повезло, что мы фрагиане, — перебил Гишар пилигрима. — Странным образом судьба оказалась благосклонна именно к фрагианам.

— И к тевтонианам, — добавил Полонский.

— Да-да… Будь в наших жилах любая другая кровь, эта беседа не состоялась бы. Еще витаниане цепляются за жизнь. Но, увы, они превратились в жалких стариков… А прошло-то со дня запуска Большого генератора не так уж и много… Ты узнал святого отца?

Пилигрим кивнул:

— С трудом. И невольно задал себе вопрос: почему он с тобой?

— Почему? — Гишар усмехнулся. — Скажем так: он просто понимает меня, как никто другой… Да, «поле желаний» сыграло с нами злую шутку. Мы снова смертны… И все же «поле» стоит того! Стоит! И еще тысячу раз: стоит! И я буду продолжать борьбу с Хранителями… С тобой! Большой генератор должен работать!

Теперь усмехнулся капитан:

— На благо одному тебе? Ты знаешь, что крестьяне терпеть не могут барона Гишара и считают его колдуном?

— Мало ли что думает чернь о своем господине! А это… — Гишар кивнул на стол, уставленный приборами, колбами, банками. — Так… Балуюсь… Здесь раньше была пыточная. Укромно, тихо… Идеальное место для лаборатории.

— Пытаешься концентрировать остатки «поля»? Совет запретил все работы в этом направлении! Это наказуемо!

— А что мне совет? Я не Хранитель! Да, я провожу опыты по концентрации «поля желаний»… И я был бы последним дураком, если бы сидел, как вы, сложа руки. Посмотри вокруг, что делается! Мало-мальски наблюдательные земляне все потихоньку колдуют. «Поле» само концентрируется в аномальных зонах. Стоит наткнуться на такую зону, подобрать парочку-другую вербальных кодов-заклинаний — и вот ты уже маг, чародей и все такое прочее… Но аномальную зону еще надо поискать… А я, представь себе, научился, правда на короткое время, концентрировать «поле» в любом месте вот с помощью этого невзрачного на вид порошка.

Гишар встал и потряс в воздухе банкой, в которой было вещество серого цвета, и сел на место.

— Философский камень! — догадался Полонский.

— Если хочешь… Мощности «поля» хватает на что-то одно. Как ты думаешь, какой код я произношу, посыпая порошком расплавленный свинец?

— Золото?!

— Совершенно верно. Золото! Кстати, капитан, не покажешь мне свой перстенечек? Вдруг настоящий — у тебя?

Полонский поднял левую руку. В глазах Гишара вспыхнули хищные огоньки, он начал медленно подниматься с места. Пилигрим сунул правую руку под плащ.

— Спокойно, — предупредил он, и барон действительно сразу успокоился.

— А что, капитан, оставайся у меня погостить — вместе с Выпивайко, конечно. Или ты все еще не доверяешь мне?

— Я все еще сомневаюсь, что ты — это ты… Но не сомневаюсь, что ты — Черный Охотник.

Барон усмехнулся:

— Опять? Запомни, Черного Охотника уже нет. Я снимаю черные одежды, траур окончен.

— Поздновато… Для Хранителей ты так и останешься Черным Охотником… Подожди… Неужели ты нашел ее?

Барон кивнул, и лицо его осветила улыбка.

— Через неделю моя свадьба, — сказал он. — Почему бы вам не стать на ней почетными гостями?

— Я думал, что она — твоя болезнь… А ты все-таки нашел ее… — задумчиво проговорил Полонский.

— Представь себе, среди русичей… Варварская страна. Меня там приговорили к страшной казни и чуть было не привели приговор в исполнение. Привязали к двум молодым березкам в поле, наклонив их сначала до самой земли… Просто чудом спасся. Что там костры инквизиции!

— Та девушка на костре… я ее не узнал. Кто она?

— Всего лишь моя собственность, которая имела неосторожность сказать, что видела у одного из своих любовников точно такой же перстень, как и у меня… Я еще в глаза не видел этого маркиза Маже, даже понятия не имел, что это кто-то из Хранителей… Кстати, кто?

— Жан Браге.

— Боже, командир десантников! Не могу поверить! Скромняга Жан соблазнил мою любимую наложницу! Вот, значит, с кем изменила мне эта девка!

— И за это ты решил ее…

— Ты что, капитан, — перебил барон пилигрима, — всерьез полагаешь, что я хотел сжечь несчастную живьем и таким образом отметить годовщину смерти Анни?

Полонский удивленно вскинул брови.

— Да-да, — подтвердил Гишар. — Сегодня как раз очень круглая дата. Забыли уже? А ведь это вы, Хранители, повинны в том, что она поменяла миры. Ей бы жить да жить… Бедная крошка.

— Только не пытайся меня разжалобить, барон. Всем известно, что ты Анни терпеть не мог: считал ее виновной в смерти жены… Уверен, ты был рад, когда узнал, что она погибла. И девушка на костре погибла бы, если бы не мы… Я так думаю.

— Плохо же ты обо мне думаешь.

— Тому, кто убивает Хранителей, ничего не стоит убить обыкновенного человека. А на очереди у тебя, стало быть, Жан? Интересно, какую смерть ты приготовил ему?

— Ты не должен был говорить этого! — зло сказал барон. — Да… До меня доходили слухи… Но при чем здесь я? Я охочусь за перстнем, а не за Хранителями.

— Я не решаю, виновен ты или нет. Это решит чрезвычайный совет. Наша с Семеном задача проста: доставить тебя в Тверь.

— Боже, опять Русь.

— Там будет принято решение, что с тобой делать… барон. За воротами замка нас ждет Выпивайко и держит в поводу трех лошадей. И прошу тебя, без фокусов…

Последнее слово пилигрим проговорил только одними губами. Барон сидел все в той же позе, но в руке у него совершенно непостижимым образом появилось оружие.

— Ну хватит, Александр, — холодно сказал Гишар. — Сейчас ты снимешь и передашь мне перстень. А потом… посмотрим.

Полонский медленно снял перстень, покрутил его в пальцах и бросил… Перстень взлетел высоко вверх. Барон поднял руки, чтобы поймать его. Быстрым движением пилигрим схватил посох — и оружие барона полетело в дальний угол. Следующим движением Полонский выхватил излучатель, но направить его на Гишара не успел. Барон вскинул ногу — и теперь уже оружие капитана покатилось куда-то по каменному полу.

Гишар хотел развить свой успех — броситься на пилигрима, но тот перехватил посох половчее и ударил им подскочившего противника. Барон еле успел увернуться. Он перемахнул через стол, опрокинув с десяток колб и банок с маслянистыми разноцветными растворами — раздался звон разбитого стекла, — и бросился к стене, на которой висели клинки.

Капитан бросился за ним, сбрасывая на пол новые склянки.

Гишар схватил первый попавшийся под руку меч, развернулся и успел отразить удар сверху, который нанес Полонский.

Они замерли друг против друга. Барон и безродный пилигрим. В руках Полонского был длинный узкий меч, который он успел вытащить из посоха — посох служил мечу ножнами.

— Ну что, капитан, — сказал барон, — проверим, не разучился ли ты владеть клинком? Только я тебе не аргун. Учти это!

Полонский и Гишар сняли плащи.

Они скрестили мечи со всей яростью, на которую были способны. Барон нападал, пилигрим умело защищался. Загремели опрокинутые столы, вновь зазвенело разбитое стекло. Пол мгновенно окрасился в ядовитые цвета.

Барон стал упорно теснить капитана в угол — к керамическим ваннам, туда, где висели кинжалы. Полонский понял слишком поздно, что делалось это не просто так. Гишар схватил со стены один из кинжалов и метнул. Капитан отскочил — наткнулся на ванну с «недозревшим» клоном, взмахнул руками, пытаясь сохранить равновесие, и упал в нее, выронив меч. Барон с радостным возгласом бросился добивать жертву. Но близость победы лишила его осторожности. Нога барона попала в лужу из красного желе, Гишара подбросило и… он упал на спину, ударившись со всего маху затылком об пол.

Полонский снял со своего бедра еще не сформировавшуюся, без кожи, руку клона и вылез из ванны. Он поискал пучковое оружие свое и барона — оно улетело так далеко, что найти его удалось с трудом, — и подобрал. Потом нашел перстень, надел на палец.

Внимание капитана привлекла небольшая шкатулка, валявшаяся на полу в луже среди осколков. Он поднял ее, открыл и извлек черный продолговатый предмете закругленными ребрами и вершинами. Пилигрим покачал головой и спрятал находку в суму.