Магическая уборка и прочие неприятности - Глория Эймс

интонацией, меня чуть не выворачивает. Задыхаясь от возмущения, выкладываю последний козырь:

— Ты же обещал ей избавиться от меня до конца медового месяца. Пожалуйста, ты свободен!

— Тесс… — впервые вижу, как Хэйвен теряется, не зная, что сказать в ответ. А затем свирепеет: — Ты подслушивала и сделала самые неверные выводы, какие только могла! Слушай…

— Нет, это ты меня слушай, — поднимаю указательный палец и с мрачным удовольствием отмечаю, что он даже не дрожит. — Всю информацию о покушениях я предоставила следствию. Я все знаю!

Вижу, как на лице Хэйвена происходит борьба, он явно хочет просто схватить меня за руку, вытащить из-за широкой спины охранника и снова подчинить себе, заставить думать и делать так, как выгодно ему. Но я больше не поведусь ни на его обаяние, ни на шикарную внешность светского льва. Все ложь, и все было ложью с самого начала.

Чувствую одновременно боль и тайное торжество — оттого, что все закончилось, а я наконец-то знаю правду. Больше он не сможет манипулировать мною, и теперь я свободна.

— Тесс, не делай того, что не сможешь отыграть назад, — предупреждает Хэйвен, и в его голосе звучит угроза.

Но мне больше не страшно. Я лишь хмыкаю в ответ:

— Дорогой супруг, если со мной и девочками что-либо случится, ты и твоя стерва будете главными подозреваемыми, уж не сомневайся. Ты уже точно не отмажешься ни за какие деньги. Слишком много людей знает правду.

— А ты? — резко подавшись вперед, спрашивает Хэйвен. Он похож на хищного зверя, который делает выпад лишь для того, чтобы проверить, насколько жертва настороже. Но любой последующий бросок может оказаться смертельным. — Ты уверена, что знаешь правду?

Он смотрит на меня со странным выражением на лице, и на мгновение кажется, что в глубине темных глаз мелькает отчаянье. Его слова, лишенные прежней силы и власти надо мной, развеиваются в воздухе, как дым, а его попытки заставить меня изменить мнение кажутся смешными. Хэйвен, ты больше не мой король, и я не буду твоей марионеткой.

И в этой новой реальности я ощущаю не только облегчение, но и гордость. Я поднялась над обманом и иллюзиями, научилась распознавать подлость окончательно. Моя жизнь, свободная от его вмешательства, теперь в моих руках.

Как птица, расправившая крылья, я готова взлететь выше, чем когда-либо. Смотрю на него в последний раз и, безжалостно убирая эмоции, сухо отвечаю:

— Закончим эту игру. Прощай.

Он продолжает молча смотреть на меня, словно проникая сквозь мою душу и выискивая все ее тайны и страхи.

Наконец, он медленно отводит взгляд и произносит всего одно слово:

— Понятно.

Это слово звучит как приговор, как конец игры, в которой нет победителей. Во всяком случае, я не чувствую, что выиграла. Молча киваю в ответ, понимая, что теперь ничто не будет как прежде, и этот момент изменит все.

Мы остаемся стоять неподвижно, словно два непримиримых врага, готовые к завершающему удару. А затем Хэйвен разворачивается и спускается по лестнице.

Возвращаюсь в квартиру и тяжело опускаюсь в кресло, закрыв лицо руками. Нужно собраться с мыслями и взять себя в руки. Мне нельзя терять самообладания.

Потому что сегодня очень важный день.

В полдень состоится финальное заседание по делу «Леди Вилард против госпожи Амари, хозяйки приюта для одаренных магией сирот».

Глава 76. Суд

В коридорах суда царит напряжение, даже воздух тяжелый от ожидания. Девочки сопровождают меня, молчаливые и торжественные. Отголоски наших шагов звучат как предвестие перемен. Мои мысли перекрещиваются между воспоминаниями о беззащитных сиротах и гневом против системы, которая их предала.

Зал переполнен — и это при том, что заседание закрытое! Слишком много людей имеет отношение к скандальному делу. Большинство — выпускники приюта, пришедшие добавить свое слово в общее мнение и посмотреть на крах Амари. Сама она сидит рядом с адвокатом и бросает злобные взгляды на прибывающих свидетелей.

— Смотрите, — шепчет Молли, — Амари похожа на крысу, которую загнали в угол веником.

Ханни прыскает и толкает ее в бок. Но Молли продолжает вполне серьезно:

— А в таком состоянии любое существо способно на опасный бросок. С ней нужно держать ухо востро.

Пока я жду своей очереди, обдумываю каждое слово, которое скажу. Я знаю, что это не просто суд — это битва. Битва за тех, кто не может защитить себя, за справедливость, которая давно заблудилась.

Наконец, мое имя произносит секретарь, и я поднимаюсь. В этот момент я чувствую, будто за спиной крылья расправляются, и внутри разгорается пламя. Я готова вести эту борьбу не только ради себя — за каждого, кто нуждается в защите.

— Почти год назад беззащитную девушку Тессу Ландлей привезли в приют госпожи Амари под предлогом, что она является несовершеннолетней, а дом конфискован за долги, — начинаю я.

Многие в зале знают мою биографию, и заинтересованный гул проносится по рядам — все любят смаковать интересные подробности жизни известных людей.

— Однако все оказалось не так просто, — выдерживаю паузу и продолжаю: — Скажите, как могла противостоять юная девушка, которой едва минуло семнадцать, целой отлаженной системе, которая беспощадно перемалывала своих жертв?

— Леди Вилард, просим исключительно по делу, — напоминает судья с беспристрастной интонацией.

Но меня уже не остановить.

Рассказываю о тяжелых условиях жизни в приюте, протекающей крыше и ледяных сквозняках, о скудном питании, вечных придирках и непосильном труде. И с каждым моим словом Амари все больше вжимается в стул.

А затем наступает время голых фактов — юристы выкладывают тщательно собранные доказательства того, что десятки домов были отняты незаконно.

Доказательства неоспоримы: фотографии, свидетельства жильцов и документы, подтверждающие подделку подписей. Магическую экспертизу проводили королевские специалисты — на их работу ушли почти все деньги, что я выручила от продажи дома Ландлеев. Но оно того стоило.

С каждой минутой в зале суда все сильнее накаляется атмосфера, и лица присутствующих горят в ожидании полного разоблачения. Амари ерзает на стуле, ее лицо искажено страхом.

Она явно не ожидала, что вся правда об ее деятельности станет известна.

Юристы, словно охотники, не оставили ей шанса на спасение. Параллельно с яркими обвинениями вышла на свет и информация о ключевых фигурах, приравненных к ней в этом опустошительном мошенничестве.

— Защита пыталась навести дымовую завесу, но факты говорят за себя, — шепчет мне юрист.

Громкие имена сыплются как из рога изобилия, и на каждой