Как стать злодеем в Габене - Владимир Торин

не запаслась противогазом (в заполонившем магазинчик разноцветном дыму нормально дышать могли разве что старые биржевые клерки, курившие сигары с младенчества, да кочегары, работавшие у доменных печей), она встала у стойки, поросшей, словно карликовым лесом, тонкими гнутыми мундштуками. Парочка тучных господ, между которых Полли втиснулась, как раз склонились над двумя из них, обхватив мундштуки влажными губами, втягивая дым и причмокивая.

Переборов приступ тошноты, Полли подняла руку, подзывая приказчика – сухого и вытянутого, чем-то похожего на ржавый гвоздь человека с серым лицом и внушительными мешками под глазами. Выглядел он как покойник третьей свежести, восставший из могилы только ради того, чтобы продать вам папиретку со вкусом долгой и счастливой жизни.

– Дайте угадаю, – буркнул он, подплыв. – «Мадам Модд» со вкусом кофе.

– Не угадали.

На понуром лице приказчика не отразилось ни одной эмоции.

– Поразительно, – он подернул губами и сморщил нос. – Я всегда угадываю. Что же тогда? Уж навряд ли «Черчилл» со вкусом перемен.

Полли открыла ридикюль и извлекла оттуда докурок, добытый у паба «Ворон и Пес».

Приказчик взял его кончиками двух пальцев, будто пинцетом, эффектным размашистым движением провел под носом.

– Гхм. «Черствозимм». Еловая смола и черника. Никогда не подумал бы, что такая хрупкая мисс…

Полли покачала головой.

– Это не для меня. У вас ведь есть такие папиретки?

– Разумеется! В «Раухен» есть все папиретки! Вам наполнить портсигар? Будете брать поштучно или коробку?

– Ни первое, ни второе и ни третье, – ответила Полли. – Мне не нужны папиретки. Мне нужны, – она чуть понизила голос, – сведения.

Приказчик возмущенно дернул головой.

– Это табачная лавка! За сведениями вам в справочную Тремпл-Толл. Здесь недалеко: Чемоданная площадь, пятнадцать.

Полли была готова к подобной отповеди.

– Я работаю в газете, мистер. «Сплетня», может быть, слышали.

Приказчик насторожился, ожидая чего угодно вплоть до угроз выставить его лавку на страницах газеты в неприглядном свете, но Полли и не подумала его запугивать: Уиггинс и Хатчинс вполне успешно занимались подобным, но ей был ближе метод Бенни Трилби, который он сам называл «Посулить подслащенную пилюлю».

– Я имею счастье пребывать в весьма доверительных отношениях с мистером Эрнсом, – сказала она, – вы знаете, чем он заведует в «Сплетне»?

– Разделом объявлений и рекламным разворотом, – кивнул приказчик, понимая, к чему клонит Полли.

– Думаю, третий верхний блок вас устроит?

– Второй.

Полли улыбнулась. «Улыбка – лучший способ заверить сделку», – так порой говорил Бенни Трилби.

– Я порекомендую мистеру Эрнсу лавку «Раухен» для второго верхнего блока.

Приказчик чуть оживился. Он больше не походил на простого мертвеца. Теперь он походил на мертвеца, которого тычут вилкой.

– Что вас интересует?

– Меня интересует один из тех, кто покупает у вас «Черствозимм». Это высокий джентльмен в черном пальто и цилиндре. Нос крючком и треугольная бородка.

Приказчик поджал губы, явно узнав нужного Полли человека.

– Этот безнадега? – с презрением бросил он.

– Что? Безнадега?

– Боюсь, я не знаю его имени, – сказал приказчик. – Описанный вами господин заходил два дня назад. Время от времени он посещает «Раухен», всегда наполняет портсигар и расплачивается горефунтом.

Полли покачала головой – она не знала, что это.

– Банковский билет господ Ригсбергов, – пояснил приказчик. – Все должники банка расплачиваются такими.

Полли воодушевилась.

– Этот билет все еще у вас? – спросила она, и, когда приказчик кивнул, добавила: – Могу я его увидеть?

– Но там нет имени, ни адреса безнадеги, лишь номер.

– И все же?

Приказчик вздохнул и полез под стойку, извлек оттуда жестяную коробку и принялся в ней копаться, ища нужный билет.

Наконец он вытащил из стопки один из горефунтов и протянул его Полли.

Это была большая прямоугольная бумажка, полностью черная и покрытая множеством белых штемпелей. По центру на ней был изображен герб банка: ворон с монетой в клюве. Под ним значилось: «Горемычный фунтовый билет “Ригсберг-банка”, выданный безнадеге 19-21-17-14-1-18-12».

– Я ведь говорил…

Приказчик был прав: никакого имени там не было, но вот в самом внизу билета стояла лаконичная подпись, также сделанная белыми чернилами.

– Вы знаете, что это? – спросила Полли, указав на подпись приказчику.

– Полагаю, это аутографф банковского клерка, выдавшего данный билет. Регулярная отметка – она стоит на всех горефунтах.

Полли кивнула. Она быстро переписала в блокнот номер безнадеги и фамилию клерка – хвала бюрократичной дотошности и канцелярским нормам банковских служащих, та легко читалась в подписи.

– Благодарю. Я узнала, что хотела.

Полли вернула приказчику билет, развернулась и направилась к выходу из лавки.

– Второй верхний блок, не забудьте! – воскликнул ей вслед продавец папиреток.

Полли не слушала. Бенни Трилби неплохо научил ее выуживать сведения у саквояжников. И первое, что он объяснил, когда она стала его помощницей, было: «Посулить подслащенную пилюлю – это не значит дать подслащенную пилюлю. Это тонкая игра на доверчивости…» Ну а вторым, что уяснила Полли, когда стала работать в «Сплетне», было то, что с мистером Эрнсом, заведовавшим разделом объявлений, лучше не связываться.

Она действительно получила то, что хотела, и без каких-либо угрызений совести покинула лавку.

За время своей службы в газете Полли прекрасно поднаторела в общении с лавочниками и обывателями Саквояжного района. Но вот следующий шаг в поисках воришки подарков требовал иного подхода. Настал момент, которого она хотела избежать, но выхода не оставалось – расследование следовало передать кое-кому другому: тому, кто запросто разговорит даже банковского служащего.

Полли Уиннифред Трикк ушла в тень, а из тени вышла та, кому не требовалось сластить пилюли, чтобы выяснить то, что ей было нужно.

***

Веревка скрипела, из горла вырывались хрипы. Висельник дергался и корчился всего какое-то мгновение, когда…

В дверь постучали.

Мистер Томмс схватился руками за петлю. Попытался пропустить под нее пальцы, но не вышло.

С трудом он нашарил ногами стул, и со второй попытки ему удалось встать на него. С трудом растянув узел, мистер Томмс вытащил голову из петли – шея, казалось, была переломана в трех местах, но где-то в глубине сознания все-таки жила уверенность, что это не так: в ином случае, у него уже не осталось бы никаких уверенностей.

Ватное тело тут же опало на стул. Перед глазами все было черным-черно, комната плясала и содрогалась. В ушах отстукивал барабан, а лоб ощущался таким тяжелым, словно к нему