Башни Латераны 4 - Виталий Хонихоев

сжечь роту пехоты, неужели она не справится с одним маленьким Игнисом? — но промолчала. Клара была права. Клара всегда была права в том, что касалось бытовых мелочей. В этом и заключалась её невыносимая, раздражающая, совершенно необходимая ценность.

— Ванну? — спросила Клара, уже направляясь к медному чудовищу в углу шатра.

— Да.

— Сейчас нагрею воду, у меня все готово.

— Ты не маг.

— Вскипячу на углях и долью в холодную. Как нормальные люди делают. — Клара бросила на неё короткий взгляд. — Вы пока разденьтесь. И не сидите в мокром.

Хельга вздохнула.

Клара уже гремела вёдрами у входа, выглядывая наружу, подзывая кого-то из лагерной прислуги, требуя горячей воды резким, не терпящим возражений голосом.

— Клара.

— Да, госпожа?

— Ты знала, что в армии есть бастард де Маркетти?

Пауза. Звяканье ведра. Потом:

— Ходили сплетни… Но я не удивлена. Темперамент вашего дяди Ринальдо… он же бастард Ринальдо, да? От этой де Конте?

— Ты знала и не сказала мне. — обвиняет ее Хельга: — поверить не могу.

— Не была уверена. Мало ли кто каким именем назовётся. — Клара вернулась в шатёр, неся ведро с дымящейся водой. — краем уха слышала. Сегодня я так за вас переживала. Эта стерва Изольда бросила вас и ваших девочек на убой, как приманку для тяжелой кавалерии Хоэна.

— Не дури. Это был отвлекающий маневр.

— Конечно. Эта стерва спит и видит, как бы вас рыцари стоптали своими конями. Просто не вышло у нее. Можно подумать нужен кому ее Арнульф, ревнивая стерва…

— Язык твой — враг твой, Клара. Вот возьмут тебя в оборот королевские «молчи-молчи», что делать будешь?

Клара фыркнула, выливая воду в медную ванну. Пар поднялся к потолку шатра, расплылся белёсым облаком.

— Скажу, что служу благородной госпоже де Маркетти, командующей девчонками на тележках и ничего не знаю. — Она выпрямилась, отставила пустое ведро. — А что, разве не так? Я простая женщина, госпожа. Откуда мне знать про всякие там интриги.

— Везде где ты появляешься, Клара — тут же появляются и интриги. Ты их и заводишь.

— Наговариваете на меня. — Клара скрылась за пологом и вернулась с новым ведром. Снова пар, снова плеск воды. — Я только и делаю, что мыло ищу да бельё стираю. Откуда мне что знать.

Хельга наконец справилась с завязками, стянула мокрый камзол и бросила его на спинку кресла. Холодный воздух шатра тут же впился в кожу сквозь влажную рубаху.

— Так что думаешь? — спросила она, растирая плечи руками. — Про бастарда.

Клара помолчала, наполняя ванну третьим ведром.

— Думаю, что благородный дейн Ринальдо будет очень недоволен, если узнает.

— Если узнает что?

— Что его племянница якшается с его же бастардом. — Клара бросила на неё многозначительный взгляд. — Которого он старательно не замечал столько лет.

Хельга усмехнулась. Стянула через голову рубаху, швырнула её в угол — Клара подберёт — и направилась к ванне. Вода была ещё недостаточно горячей, но ждать сил не было.

— Дядя Ринальдо, — она опустилась в воду, зашипела сквозь зубы — холодновато, — сидит в своём замке и отказывается воевать за Арнульфа. Под каким там предлогом? Подагра?

— Лихорадка. — Клара принесла ещё ведро, долила кипятка. Стало лучше. — Застарелая лихорадка, которая обостряется каждый раз, когда королю нужны войска и сам благородный граф Ринальдо де Маркетти во главе их.

— Очень удобная лихорадка.

— Исключительно удобная, госпожа. Ею болеет не только сам граф, но и его войска. Поразительно что эта проклятая болезнь воздействует и на лошадей…

— …

— И даже на телеги с припасами… проклятая лихорадка. Наверное, повышенная влажность и близость к морю а также моравским виноградникам так пагубно влияет на здоровье.

Хельга откинулась на край ванны, закрыла глаза. Горячая вода обнимала тело, вытягивала усталость из мышц. Почти как дома. Почти.

— Отец был бы рад, — сказала она негромко. — Если бы дядя Ринальдо… споткнулся.

Клара не ответила. Только звякнуло ведро, плеснула вода.

— Дед оставил завещание, — продолжала Хельга, не открывая глаз. — Принцип майората в действии, дорогая Клара. Все — старшему сыну, никакого дробления феода.

— Ваш отец не жаловался.

— Отец никогда не жалуется. Он кашляет кровью и говорит, что всё в порядке. — Хельга открыла глаза, посмотрела на Клару. — Но я-то знаю. Он двадцать лет смотрит, как Ринальдо просирает наследство деда. Пьёт, блудит, плодит бастардов. И ни черта не делает для рода.

Клара молча намылила губку, протянула ей.

— А теперь, — Хельга взяла губку, провела по плечу, — теперь один из этих бастардов торчит в армии Арнульфа. Воюет. Рискует жизнью. Пока его папаша лечит застарелую лихорадку.

— Ирония судьбы, моя госпожа.

— Ирония судьбы. — Хельга хмыкнула. — Знаешь, что будет, если я этого мальчишку возвышу? Если дам ему шанс отличиться, заработать имя, может быть даже… признание? Если он вернется с этой кампании… скажем в звании ротного капитана?

Клара подлила ещё горячей воды, промолчала. Но Хельга видела, как дёрнулся уголок её губ.

— Ринальдо взбесится, — ответила она сама себе. — Потому что это будет означать, что его отброс, его ошибка, его грязный маленький секрет — стоит больше, чем он сам. Бастард воюет. Бастард служит королю. А законный наследник де Маркетти сидит дома и болеет исключительно удобной подагрой.

— Лихорадкой, моя госпожа.

— Какая разница.

Хельга погрузилась в воду по подбородок. Тепло окутывало, расслабляло, и мысли текли легко, почти лениво.

— Отец будет доволен, — сказала она. — Если Ринальдо споткнётся, если его позиция ослабнет… Это шанс для нашей ветви. Не сейчас, может быть. Но когда дед… когда патриарх умрёт, и встанет вопрос о наследовании…

— Патриарх крепкий старик.

— Патриарху семьдесят четыре года. Он не вечен. Ринальдо пытается усидеть на двух стульях, но эта позиция хороша только до тех пор, пока один из королей не победит. Как только это произойдет, тот кто подчинит себе остальные земли — немедленно спросит с таких как он перевертышей. Тех, кто сидел вдали от схватки и дрожал за свою шкуру, выгадывая момент…

Клара забрала пустые вёдра, сложила у входа. Потом вернулась, села на низкий табурет рядом с ванной, сложила руки на коленях. Её обычная поза, когда она собиралась сказать что-то, что Хельге не понравится.