Башни Латераны 4 - Виталий Хонихоев

есть куда. У тебя хоть рука осталась… кольчуга выдержала, наверное перелом…

Чуть в стороне Вилли сидел на корточках, обхватив колени руками и уставившись в одну точку перед собой. Штаны у него были мокрые, но сейчас это уже никого не волновало — половина роты, наверное, обмочилась, когда эта железная стена неслась на них через поле. Просто не все признаются.

Ганс стоял чуть поодаль, глядя на тела, и губы его шевелились беззвучно. Потом он повернулся к своим и выдавил, с трудом проталкивая слова:

— М-м-мы… м-мы п-победили?

— Победили, Оратор, — хмыкнул Лудо. Голос у него был хриплый, как после трёхдневной попойки, а руки тряслись ничуть не меньше, чем у остальных. Но язык работал исправно, как всегда. — Видишь, знамёна вешают? Наши. Сине-золотые. Победа, мать её так.

— Ор-ратор? — не понял Ганс.

— Ну а как тебя ещё называть, языкастый ты наш? После такой-то речи на поле боя? «Д-д-д-держать!» — Лудо передразнил его заикание, но без злобы, скорее по привычке. — Оратор и есть. Гордись, не каждому даётся такое прозвище. А вообще, радуйся что целый, вон от третьего десятка никого почитай не осталось…

Ганс моргнул, явно не понимая, радоваться ему или обижаться. Потом махнул рукой. Не до того сейчас было.

Мартен обошёл свой десяток, пересчитал по головам, как хозяйка считает кур после визита лисы. Лицо у него было серое, осунувшееся, но голос звучал ровно:

— Все живы. Ворона — к лекарям, как санитары освободятся. Остальные — сидим, ждём приказа. Никуда не расходиться. — он взглянул на Лео и покачал головой: — повезло нам что вовремя подоспела кавалерия… супротив тяжелой рыцарской конницы разве только гельвецийская пехота выстоять может… а нас смяли. Чуть-чуть еще и побежали бы, а нас в спину… — он сплюнул.

— Нас подставили, Старый. — сказал Лео, привалившись к колесу телеги: — выставили как приманку, и ты это знаешь.

— Потому и говорю, что повезло. — откликается Мартен и прищуривается, глядя вдаль: — да еще никого из десятка не потеряли, в такой-то сваре. Отличный денек, зря Ворона каркал…

— Так он себе и накаркал. — усмехнулся Лудо: — меч в плечо.

— Плечо мне вылечат, а ты как был мудак, так и останешься. — огрызнулся бледный как полотно Вернер: — ну где эти целители…

— Плечо — это ерунда. — говорит Йохан, заканчивая перетягивать ему плечо: — целители мигом вылечат… но у нас в деревне был такой один — ему лесник барона плечо прострелил, так ничего. И рука работала и по бабам ходил. Его потом кузнец в колодце утопил за то, что он с его женой на сеновале баловался. А жена возьми да кузнецу в кашу мышьяку подмешай… а к ним, как назло, гости приехали. Пять человек потравилось, а бабу потом Инквизиция взяла за ворожбу и потраву. Сожгли ее как раз на святки…

— Надо было тебя Оратором прозвать. — откликается Лудо, выпрямляется и машет рукой: — Эй! Целителя сюда! У нас раненный!

Лео молчал. Он смотрел на крепость, над которой поднимался дым, на сине-золотые знамёна, которые уже развевались над тем, что осталось от надвратной башни. Победа. Они победили. Почти половину из сто двадцати пехотинцев стоптала тяжелая кавалерия, но… такова цена победы.

Вот как делаются королевства, подумал он.

Шаги за спиной заставили его обернуться.

Рыжая магичка спустилась со своей телеги и шла к нему через поле, осторожно переступая через тела и обломки оружия. Она была бледной, осунувшейся, с тёмными кругами под глазами — накачка боевого круга выпила из неё много сил. Но она шла, хоть и покачивалась слегка при каждом шаге.

Лео поднялся ей навстречу, хотя ноги протестовали против любого движения.

Магичка остановилась перед ним. Посмотрела снизу вверх — она была невысокой, едва доставала ему до плеча. Зелёные глаза смотрели внимательно, изучающе. На щеке у неё была царапина — должно быть, щепка от борта, когда топор воткнулся рядом.

— Ты маг? — спросила она без предисловий.

Лео покачал головой.

— Просто одарённый. Не достиг даже Первого Круга.

Она нахмурилась, явно не вполне поверив. Потом кивнула, принимая его слова — пока что.

— Как тебя зовут?

— Альвизе. Альвизе Конте. Урожденный де Маркетти.

— Кристина, — сказала она. — Кристина фон Ризен.

Они постояли молча несколько мгновений. Вокруг стонали раненые, кричали санитары, ржали лошади — но здесь, между ними, была странная тишина. Два человека, которые только что пережили бой и пытались осознать, что всё ещё живы.

— Спасибо, — сказала наконец Кристина. — За топор.

Лео кивнул. Кристина, похоже, и не ждала ответа. Она ещё раз посмотрела на него — запоминающе, цепко — и пошла обратно к телегам, где другие маги собирались вместе, поддерживая тех, кто совсем обессилел.

Лео смотрел ей вслед. Рыжая коса, серый плащ, неуверенная походка. Она была совсем молодой. И её тоже использовали как приманку — только она, похоже, знала об этом с самого начала. Или догадывалась.

Он снова сел на землю и закрыл глаза.

Глава 19

Глава 19

Солнце садилось за холмы, окрашивая небо в багровые и золотые тона, взятая крепость стояла темной громадиной, господствуя над долиной, у ее подножия армия раскинула лагерь.

Хоэнвальд сдался — сине-золотые знамёна Арнульфа уже развевались над тем, что осталось от надвратной башни, и в пробитую стену входили обозы с провизией и инженеры, которые будут восстанавливать стены и укрепления. Война катилась дальше, оставляя за собой развалины и могилы, но сегодня — сегодня можно было передохнуть.

Лагерь раскинулся ровными рядами палаток, и между ними горели сотни костров, над которыми поднимался дым и запах готовящейся еды. Где-то стучали топоры — инженерные роты рубили лес для частокола, хотя вряд ли кто-то всерьёз ожидал нападения этой ночью. Где-то ржали лошади, звенело железо, перекликались часовые. Обычные звуки армейского лагеря, ставшие за последние месяцы такими привычными, что Лео уже не замечал их — как не замечаешь биение собственного сердца.

Но сегодня их десяток был освобождён от рутины. Никаких караулов, никакого рытья отхожих мест, никакой заготовки дров. Маленькая милость от командования, признание их заслуг, того факта, что от сотни двадцати пехотинцев, которых выставили приманкой на том холме, осталось меньше половины. Тех, кто выжил, решили не трогать хотя бы до утра.

И конечно же, двойной паёк солдатского счастья.

Мартен вытащил внушительную