Фабио и Милена - Ислам Ибрагимович Ибрагимов

тех, что отсидели в ней свой срок и были наконец освобождены. И как коварно подвергать нас этой пытке, как коварна жизнь, в которой знающий будет тонуть со своим знанием, а слепой к знаниям и понимаю мира будет счастлив, чертова гармония, тьфу! Невообразимая ложь, сон, который никогда не кончится, дьявольские ухищрения! Что это за боль, преследующая меня? Я спасся от смерти в тюрьме, хотя она была так близко, что дышала мне в спину холодным ветерком, я смотрел в дуло пистолета и почувствовал себя мертвым всего на мгновение, так я потерял все чему учил меня когда-то Наставник, как мог я предать его память, как мог я так опозорить его? Как можно ненавидеть себя и жить с собой же? Черт возьми!»

Сергей не выдержал и слезы покатились по его щекам. Слезы, накрывшие мраком его взор от улицы, в которой царила полумгла. Сергей ненавидел плакать, как ненавидел и себя, ибо то были слезы отчаяния, но чувства должны были вылиться из него. Слезы эти показались ему чем-то необычайно унизительным, точно он плакал у всех на виду, и все смотрели на него показывая пальцем. Он вытер слезы и продолжил смотреть на луну, которая отражалась в реке. На тот белый глаз, что взирал на него, не моргая понимающим и сочувствующим взглядом, который был так необходим Сергею в этот час.

В этот горестный момент Сергей потерял бдительность и совсем не заметил фигуру что расположилась позади него. Некто вытащил нож и приставил его к горлу Сергея, все произошло до того тихо и неожиданно что, казалось, словно бы противник вырос из-под земли. Сергей отдал ему должное расхваливая такие методы нападения в своих мыслях, но после секундного удивления, он пришел в себя и теперь стоял неизменно на мосту ожидая реплики того, кто так искусно сумел к нему подобраться.

– Если жизнь дорога, скажи мне, где твои друзья? – Прошипел тот, что был сзади.

– Какие к черту друзья? Я здесь чтобы покончить с собой, думаю у тебя хватит ума понять, что у таких людей не бывает друзей.

– Не заставляй меня убивать тебя, говори, где они! – Повысив тон, сказал он Сергею.

– Черта с два я тебе что-либо скажу, чертов ты тунеядец!

Сергей вышел из себя и схватил именно ту руку противника, в которой находился нож и одним резким движением перекинул его через мост прямо в речку, после чего Сергей в порыве ярости едва не прыгнул следом за ним, но быстро одумался и остановился. Тот в свою очередь немедленно вынырнул из речки и взметнул свой пугливый овечий взор на Сергея, который высился на мосту и готов был поддаться гневу и броситься вслед за обидчиком. В порыве безудержного страха тот силился уплыть вдоль реки лишь бы отделаться от Сергея.

– Проваливай, мать твою куда хочешь, взял и испортил мне весь настрой! Как мне черт возьми теперь кидаться с моста? Будь ты проклят, я убью тебя, ну ладно хватит с тебя и того, что ты искупался. Я съем твою дешевую душу, да боюсь поперхнуться от твоего глупого существа, жалкий ты тип, смерть мне не страшна, я жаждал ее, но и она не смогла должным образом сцапать меня. Жалкая попытка смерти надоумить безумца. Куда же ты поплыл голубчик!? Далеко не уплывешь, а если вынырнешь я сожру тебя с потрохами, жалкий ты человечек! Черт побери нельзя даже уединиться на один миг дабы покончить с жизнью! Где твой нож? Брось его сюда, я сам перережу себе глотку, раз тебе не хватило смелости, гадкий ты утенок, кто же учил тебя плавать?

Минутное горе и отчаянный крик стремглав покинули Сергея, осталась лишь потеха над малым что пытался уплыть от него, в то время как плыть было некуда. Все в один миг провалилось, весь огонь переживаний, воспоминаний и проблем разом угас и остался один только пепел. Чувства порой водят нас за нос, заставляют делать то, что кажется неразумным, то же думал Сергей и лишь плюнул в речку пожалев своего противника, так как тот выглядел жалко. Сергей двинулся дальше, вызвав недоумение у плавающего и изнемогающего в холодной воде неприятеля.

Все отошло на задний план, алкоголь вдруг невовремя выветрился из головы, забрав с собой всю решительность и смелость, вот и настал момент трезвости ума, где нужно думать, а не действовать, где предстоит иметь дело с самим собой и со своим прошлым, от которого так хочется избавиться.

Все же на смену опьянению пришло некоторое недоумение, которое возникает до того, как алкоголь сумеет выветриться из головы окончательно и все последующие действия Сергея были как в тумане. Ему захотелось спать, и он стал возвращаться обратно, но вдруг осознал, что ему нет обратного пути.

Сергей решил наведаться в ближайший отель и выспаться. Ему было все равно где спать, лишь бы избавиться от того чувства, из-за которого не приходила ни трезвость, ни правильная мысль и то состояние в большей мере давило и мучило его нежели опьянение.

– Что за дивный мир, где после пьянства нужно еще немного пострадать до отрезвления? На кой черт тогда пить если в итоге все равно станет еще хуже? Дерьмовый мир. – Произнес Сергей, то ли в своей голове, то ли вслух.

Люди появлялись из-за углов, и лукавые девушки поглядывали в его сторону.

– Странные особи, – оживился Сергей, – скорее всего ищущие плотских утех, жалкое зрелище, но каждый черт возьми по-своему теряется здесь, в этом жалком пристанище, да что это со мной? Заговорил как мать его поэт дурным слогом, все бы ничего, а мне даже нравиться, так его! Чего смотрите девицы? Вы такие же пьяницы, как и я, черта с два если не так, а ведь я не говорю, что вам должно быть стыдно! Эту чушь вы и без меня знаете, но не смотрите мать вашу на меня с укором, я мертвец, но живой, видите чертов шрам? Его поставил мне мой друг, а недавно мне чуть не перерезали глотку. За что меня так все ненавидят, а? Молчите? Правильно, вы знаете только как обращаться в другом месте, в другое время, девицы ненаглядные, к черту все! Знакома ли вам любовь? Или сей плод для вас не известен? Ах вы бесчувственные твари! Дьявольские женщины, вот вы кто! Совратительницы мужских чресл, да ладно мне ли вас судить? Оставлю я вас, мне и самому худо, простите безумца, таким как я многое сходит с рук, прощу прощенья удаляюсь! Куда же я скатился и что бы сказал Наставник? Кажется, я предал его окончательно. Я