Фабио и Милена - Ислам Ибрагимович Ибрагимов

автомобилями. Послышался звук трения подошвы и этот же самый звук и выдал высунувшегося противника, рука Фабио, словно змея, убивающая зайца, выстрелила прямо ему в голову. Неожиданно Фабио испугался самого себя, его окатило страхом от того, как безупречно выстрелила рука, когда глаз наметил высунувшуюся голову пуля раскроила тому лоб, и он с шумом упал, извергая невнятные звуки. Фабио выставил вперед пистолеты, которые отсвечивали свет фонарей при малейшем движении. В этот злосчастный момент за него работали те самые инстинкты, которые спустя столько лет, безукоризненно выполняли свою работу, этот профессионализм и чутье даже в старости тщилось взять над ним весь контроль.

Послышалось как двое оставшихся замыслили бежать с поля боя соображая, что вдвоем они тем более не смогут ничего сделать, Фабио пришлось выстрелить им в спину иначе они выдали бы его местоположение. Как ни странно, но улица была абсолютно безлюдна, ни одна душа не решилась идти туда, где веяло смертью что лишь облегчило задачу для Фабио. Подойдя к одному из беглецов, он заметил, что тот все еще похрипывал продолжая дышать, хватаясь всеми силами за жизнь, которая все же утекала как песок сквозь пальцы. Фабио нагнулся и шепнул ему на ухо:

– Скажи, когда и где проведет следующее заседание Совет? Скажи мне в какое время они являются туда, иначе это будет продолжаться вечно, я не хочу больше убивать. Твои напарники и друзья останутся в живых и вернутся к своим семьям. Не будет больше убийств. Скажи мне, где, и все это раз и навсегда закончится! Хватит уже убивать друг друга, хватит бороться ни за что, слышишь?!

Тот хрипел и, кажется, испускал дух, но потом Фабио нагнулся поближе и услышал то, что тот пытался ему сказать.

– Через час… В здании… В библиотеке…

– В Российской национальной библиотеке?

Он утвердительно кивнул.

– Как тебя зовут?

– Филип…

– Твое имя не будет забыто Филип. – Кажется, после этих слов Филип перестал дышать и покинул сей бренный мир, даже не представляя, какую услугу он сделал для Фабио и остальных киллеров, а также для тех, что потеряли надежду и боялись погибнуть под тяжестью правосудия Совета.

Фабио подошел к тому, кто первым высунулся из-под машин и снял с него одежду, дальше он двинулся к отелю, который находился совсем близко, необходимо было как-то оградить Милену, ее нужно отвезти куда-нибудь лишь бы она была в безопасности. Сейчас или никогда следует нанести решительный удар, пора кончать с Советом, пора проделать себе путь в мирное беззаботное будущее, которое так необходимо Милене и Фабио. Пора скинуть с себя прошлое, что не дает спать спокойно, пора отомстить за все беды, что учинил Совет и отдать должное за тяжкие дни и ночи в тюрьме, за слезы и боль Милены, за то, что свели окончательно с ума Сергея.

Где же он теперь, когда так нужен? Где же Сергей с его потаенной местью, с его злобой и отмщением за Наставника?

Глава 15.

Отель спал, как и спали его постояльцы, один Фабио находился в возбуждении, которое тяготило его. Впервые ему удалось так близко подобраться к Совету узнав о времени и месте их дальнейшего пребывания, но было то, что не давало ему никакого покоя и вновь нависло над ним жало выбора, которое своим острием силилось вцепиться ему в горло.

Никогда еще Фабио не находился в столь затруднительном положении, когда казалось все сложилось именно так как и должно было, собственно сложившееся и терзало теперь его как нельзя болезненно. Вставал очередной выбор, который имел свои последствия, наступал решающий момент, который мог погубить не только его, но и остальных стремящихся к сопротивлению. Фабио рисковал потерять самое дорогое в своей жизни и именно это подвергало все болезненному сомнению, именно это изничтожало все планы.

Фабио зашел в номер и включил свет что своей внезапной яркостью разбудил Милену и проснувшись она обратила внимание на отца, который стоял перед ней придерживая в руках форму, запятнанную кровью. Милена вглядывалась пристальнее обычного, и та минута что способствовала развитию мыслей и предположений была чрезвычайным волнением для обоих. Фабио пытался скрыть в лице свое беспокойство, Милена видела его насквозь, но к счастью своему или нет, неправильно истолковала увиденное.

– Что-то случилось? – Спросила Милена сонным голоском.

Фабио не знал, что ей на это ответить и потому промолчал.

– Ты что-то узнал о Сергее? – Она сделалась печальной от своей догадки. Фабио понял ход ее мыслей и приободрился, но не мог решиться заговорить, волнуясь за то, что выдаст себя. Он не знал сказать ли Милене всю правду или соврать, как не знал брать ли ее с собой или оставить. Если бы с ним был Сергей он бы остался с ней и защитил бы ее, но его здесь не было.

Фабио открыл было рот, чтобы возразить, но сдержался, подошел и сел на кровать, одолеваемый тяжелой ношей гнетущего выбора.

Никогда еще у него не было столь выигрышного положения, которое подвернулось до невозможности удачно. Тем не менее оставалось нечто нерешенное и обременяющее Фабио, и как бы там ни было он не мог рисковать собственной дочерью ради немыслимой цели. Он почувствовал усталость в руках и ногах – то были последствия недавнего отпора. Бывает минута, когда все вещи кажутся несущественными и тленными перед взором усталости, что с возрастом становится неустанным спутником каждого человека близкого к преклонному возрасту.

Фабио требовалось отбросить всю набросившуюся на него ношу, будь то усталость или бред, изнеможение или близящаяся погибель, ибо разворачивающийся момент становился роковым как своим исходом, так и своими последствиями. Безусловно для Фабио стояла прежде всего его дочь и нужно было уберечь ее любой ценой, на другой чаше весов находился Совет, который необходимо уничтожить при первой же благоприятной возможности. Так и столкнулись две наиважнейшие для него цели, затмевавшие друг друга, способные свести с ума и повергнуть в уныние даже самого отчаянного мудреца.

«Почему же судьба заставляет выбирать нас, людей, свойственных ошибаться? Я смотрю в лицо самому дорогому мне человеку и понимаю, что от моего выбора зависит ее жизнь, как и моя тоже, как хотелось бы мне обратиться в пепел и не появляться на свет. Разве наша жертва будет напрасной? Даже если нас и убьют, мы проложим путь другим, спасем других, нет! Не хочу я выбирать меж этим! Моя Милли будет счастлива, плевать мне на всех и вся, я пойду один, я должен сам справиться со всем этим, я виновник, я тот, из-за кого она страдает ночью и если со мною что-либо случится, то это будет лишь наказанием свыше за то, что я не смог