Ведьма из-за моря - Филиппа Карр

А что я делала в этом замке все эти годы? Почему я стала соучастницей? Я чувствовала себя беспомощной перед нахлынувшими на меня чувствами, как была беспомощна перед этими громадными волнами.

Потом, уже днем, на берег вынесло тело. Я обнаружила его. Я печально ходила по берегу, мысли мои перепутались, я вновь и вновь спрашивала себя, что я могу сделать? Он лежал на берегу. Я опустилась на колени и посмотрела на него. Это был Фенимор Лэндор. Мертвый.

Прошли годы с тех пор, как я последний раз видела эти благородные черты. О, Фенимор-мечтатель, Фенимор-идеалист, который прожил достаточно, чтобы начать свое большое дело, увидеть его процветающим, сулящим сделать его страну такой великой, какой никогда не смогли сделать войны! Лицо мечтателя, человека, который любил идею больше всего на свете, Фенимора, который мог быть моим мужем.

Я подняла его голову, положила на колени, гладила мокрые волосы, потемневшие от морской воды. Какие тонкие черты, какие благородные. Эти застывшие глаза когда-то горели энтузиазмом, когда он говорил о своих планах, и любовью ко мне. Это был мужчина, стойко принявший свою судьбу, но любовь его была такая нежная. Я вышла замуж, он взял другую жену… Интересно, любил ли он ее? Конечно, любил, спокойно и нежно. У него был сын, как и он, Фенимор — Фенн.

Какая странная жизнь! Если бы он не вошел в мою жизнь, я никогда не отправилась бы в ту поездку, к его семье, а значит, не встретилась бы с Колумом? Значит, каким-то образом его жизнь была связана с моей?

Я не могла от него уйти и осталась с ним на берегу. Там Колум и нашел меня. Как потемнело его лицо, когда он увидел меня с головой мертвеца на коленях. Он крикнул:

— Какого черта?..

— Да, — прошептала я. — Это еще одна твоя жер — 7ва!

— Все время вмешиваешься не в свое дело! Твое место в детской! Иди туда!

— Ты разбил один из кораблей моего отца.

— Если бы его капитан умел водить корабль…

— Хватит! — закричала я. — Вот кто был его капитаном. Корабль назывался «Лэндор Лайон»— это был корабль, который построили мой отец и Лэндоры для мирной торговли. Они везли богатый груз из Ост-Индии, и тебе нужен был этот груз. Дьявольская работа одной ночи — и ты получаешь то, на что они потратили месяцы совместного труда. Я ненавижу тебя!

— Интересно увидеть жену, скорбящую над своим любовником.

— Он никогда не был моим любовником.

— Да, у него не хватило духу. Он хотел тебя, но, будучи трусом, с удовольствием отдал тебя и взял другую. Думаешь с ним ты проводила бы такие же ночи, как со мной?

Я осторожно положила голову на песок и поднялась.

— Он должен быть достойно похоронен. Я настаиваю на этом.

— Кто вы, мадам, чтобы настаивать?

— Твоя несчастная жена, а не раба.

— Его выбросят обратно в море.

— Если ты это сделаешь, я расскажу, как ты нажил свое состояние.

— И ты говоришь мне, что я смею? Знай, что я сделаю, как считаю нужным, и ты подчинишься мне. Иначе ты будешь жалеть об этом всю оставшуюся жизнь.

— Мне все равно, делай со мной, что хочешь. Убей меня, если можешь, моя смерть для тебя не первая. Я не оставлю Фенимора Лэндора, пока его с надлежащим почтением не унесут отсюда. Я хочу, чтобы его тело в гробу было поставлено в часовне, а потом он будет похоронен возле своей сестры, этой бедной женщины, которая когда-то была твоей женой!

Он посмотрел на меня, и в его глазах промелькнуло сдержанное восхищение.

— Поражаюсь, — сказал он, — что я так мягок с тобой!

— Я буду ждать здесь, — сказала я, — пока его не унесут в часовню. Я хочу еще немного побыть с ним.

— А если я скажу «нет»?

— Тогда я покину замок, уеду в дом отца и расскажу ему, что случилось с «Лэндор Лайон»и его капитаном.

— Донесешь на своего мужа, которого поклялась слушаться! Нарушишь данную мне клятву?

— Сделаю это без колебания. Он схватил меня за руку.

— И ты думаешь, я отпущу тебя?

— Я попытаюсь.

— Ей-Богу, — сказал он, — ты попытаешься, я верю. Ты бросаешь мне вызов, и все же я с тобой так мягок! Хорошо, жена, будь по-твоему, его похоронят возле сестры, но на его надгробье не будет имени, и чтобы я больше не слышал названия его корабля! Пусть думают, что он погиб далеко от этого места. Видишь, как я снисходителен к тебе?

Я не ответила ему. Я опустилась на колени и посмотрела в мертвое лицо Фенимора.

Колум ушел, и вскоре четверо мужчин пришли на берег. Они унесли тело Фенимора в часовню. На следующий день его похоронили возле сестры на кладбище Касвеллинов, около башни Изеллы.

Это был конец, я никогда не смогла забыть этого. Меня все время преследовало мертвое лицо Фенимора. Я не знала, что произойдет, когда матушка приедет ко мне: я больше не могла ничего от нее скрывать. Я даже была рада, что мы еще не встречались, потому что она сразу заметила бы во мне перемену.

В начале октября был шторм. Как ни странно, но Колум пытался ухаживать за мной, добиваясь возврата нежных чувств. Но я была бесчувственна: вид мертвого Фенимора на берегу что-то убил во мне навсегда.

Вновь наступил Хэллоуин — ночь, когда ведьмы на метлах летали на свой шабаш, где поклонялись дьяволу в образе рогатого козла. День был туманный, обычный для октября в нашей стороне — теплый и сырой.

Слуги, как всегда в Хэллоуин, рассказывали всякие истории. Интересно, вспоминали ли они Марию? Уже семь лет прошло с тех пор, как она ушла, и Сенаре было уже почти семь. Для памяти это был большой срок. Но, должно быть, Дженнет рассказывала детям о ведьмах, потому что, когда я вошла в детскую, Сенара задавала вопросы, а Тамсин отвечала, а она могла повторять только то, что слышала от Дженнет.

— Они собираются на шабаш, — говорила Тамсин.

— Что такое шабаш? — спрашивала Сенара.

— Это место, где они встречаются. Они летят туда на метлах, у них есть и хозяин — дьявол. Иногда он бывает большой черной кошкой, а иногда он — козел. Он такой большой, больше всех на свете, и они танцуют.

— Я хочу пойти туда, — сказала Сенара. Коннелл ответил:

— Если ты пойдешь, тогда ты — ведьма! Тогда мы поймаем тебя, привяжем к твоему домашнему духу и бросим в море.

— Какой домашний дух?

— Это, наверное, кошка.

— А может быть, это — собака?

— Да, собака! — воскликнул Коннелл. — Все равно кто. Иногда это — мышь, или крыса, или… жук, или лошадь.

— Значит, может быть, и Нонна? — спросила Сенара. Нонной была ее кукла, которую она назвала по имени башни. Глаза ее округлились. — Может быть, Нонна — мой домашний дух?

— У тебя не может быть домашнего духа, — сказала Тамсин. — Если бы он у тебя был, сказали бы, что ты — ведьма.

— И мы тогда взяли бы тебя и повесили на виселице! — закричал Коннелл с удовольствием — сын своего отца.