Ведьма из-за моря - Филиппа Карр

Кроме Колума, я никому не сказала о том, что увидела, но Дженнет рассказала мне, что слуги были уверены, что в комнату приходит призрак.

— Кто-нибудь что-нибудь видел, Дженнет?

— Они слышали, — ответила она, — Однажды Джим, который поздно вечером проходил мимо комнаты, услышал что-то там… отчего волосы могут встать дыбом.

Я подумала, что видела что-то, отчего мои волосы сделали то же самое. Эдвина увидела бы в этом какой-то знак. Означало ли это, что опасность вернулась? Угрожали ли мне опять, как раньше?

И я укрепилась во мнении, что видела призрак. Меня притягивала Красная комната. Там был стойкий запах мускуса в подушках. Я вдруг резко оборачивалась, ожидая в любой момент увидеть Марию, стоящую позади меня. Ко мне вернулось тревожное чувство.

Матушка забросала меня письмами. В Лайон-корте и Тристан Прайори была большая радость: торговая компания достигла таких успехов, что ее зарегистрируют в уставе под названием «Товарищество купцов, осуществляющее торговлю между Лондоном и ОСТ Индией».

— Наше предприятие войдет в состав крупных. Фенимор очень доволен, а отец нет. Он говорит, что не хочет, чтобы кто-нибудь вмешивался в их дела. Но ты же понимаешь, что это значит, Линнет. Это значит, что предприятие Фенимора достигло таких успехов, о которых он и не мечтал. Это будет большая компания, у нее будут агентства по всему свету, будут построены фабрики. Я не могу описать тебе, в каком восторге Фенимор. Для него это — осуществление мечты.

Я рассказала об этом Колуму. Циничная улыбка скривила его губы.

— Столько усилий — для чего? Моряки будут выполнять всю работу, а прибыль уйдет к кому-то другому. Запомни мои слова.

— Они считают, что торговля поможет сделать Англию великой. Они этого хотят.

— Кто это они? Только твой Фенимор. Ты все думаешь, что должна была выйти за него замуж?

Да, я думала так, что толку отрицать? Я действительно раньше мало знала Фенимора — только то, что он был красив и мечтателен, Я думала о таких людях, как Фенимор, создающих большие компании, которые принесут пользу Англии, и я хотела бы вместе с ним принимать участие в таких планах.

Предположим, я никогда не была в «Отдыхе путника», предположим, никогда не встречала Колума. Я представляла себя в Лайон-корте: большой стол ломится от яств, все радуются, потому что дело такое близкое сердцу Фенимора, процветало. Судьба была против меня. Мне нужно было выйти замуж за Фенимора Лэндора, я была бы сейчас с ним в момент его триумфа. Но я никогда не смогла бы разделить триумф Колума, ибо его успех означал бы несчастье других. Я очень хотела принимать участие в делах Фенимора, и как же я ненавидела дела своего мужа! Это была ошибка, трагическая ошибка!

Сильные ветра рано появились в том году. Октябрь едва начался, а они уже волновали море и бросали горсти песка на стены замка. Меня тревожили предчувствия. Это было время, когда в замке началась активная ночная деятельность: посетители приносили и замок вести о кораблях, которые будут плыть вдоль наших берегов. Я постепенно поняла, как хорошо было организовано это дьявольское дело.

Я лежала в постели одна, объятая страхом, догадываясь, что происходит за стенами. В такие минуты я обещала себе, что, когда дети подрастут, я уйду: я поеду будто бы навестить матушку и не вернусь. Я не могла взять Коннелла, он никогда не покинет замка — он был сыном своего отца. Но Тамсин, которой теперь было десять лет, и Сенара уедут со мной, и я расскажу матушке, почему не могу вернуться.

Я знала, что это была только мечта — что-то вроде подачки совести, потому что чувствовала себя замаранной этими убийствами. Иногда я не могла отделаться от мысли, что сама принимала в этом участие, так как знала, что происходит, и оставалась женой Колума.

Когда довольно долго была хорошая погода и на нашем берегу не было крушений, совесть моя притуплялась, и я говорила себе: «Место жены возле ее мужа. Я обещала оставаться с ним в беде и в радости, я дала клятву». Странно, но в глубине сердца я хотела остаться с Колумом.

Наступила ночь. Была середина октября. Весь день до этого дул ветер. Я почувствовала тошноту, видя теперь уже знакомые признаки деятельности: фонари на двух башнях погашены, потом высоко на утесы, за несколько миль выведут мулов с огнями. Значит, сообщили, что мимо нас пройдет корабль с богатым грузом.

Я лежала в постели. Неужели я ничего не могла сделать? Ничего не должна делать? Но что? Как я могла остановить беду? Я могла только молиться, чтобы капитан того корабля прошел мимо «Зубов дьявола».

Я не могла заснуть. Как только рассвело, я встала и пошла на берег. Колум и его люди были заняты тем, что в своих лодках доставляли на берег груз. Я увидела одного слугу и остановила.

— Какой корабль на этот раз? — спросила я.

— Один из лучших, госпожа. — Взгляд жестокий, язык облизывал губы. Слуга был возбужден. Несомненно, он уже подсчитывал, какова будет его доля. — Один из тех, что торгует с Ост-Индией, — один из «Лайонов».

«Лайоны»? Это были корабли моего отца. Разве Колум этого не знал? Я задрожала.

— Ты видел название?

— «Лэндор Лайон», госпожа.

Будто волны остановились на бегу. Вдруг стало тихо-тихо, а потом сумасшедший стук барабана — это стучало мое сердце.

Человек посмотрел на меня как-то странно, потом на лице его проступила растерянность. Он на минуту забыл, кем я была, я же пришла из Лайон-корта, мой отец был Джейк Пенлайон, владелец «Лэндор Лайона». Он торопливо поклонился и побежал прочь, придя в ужас оттого, что разболтал то, что нужно было держать в секрете.

Я стояла, глядя на море. Волны были высокие, и я почти ничего не видела. Где-то там был один из кораблей моего отца, потерпевший крушение по вине моего безнравственного мужа. Больше мириться нельзя Это был конец.

Вдруг ужасная мысль пронзила меня: кто был на том корабле? Я не знала, что делать, а что я могла сделать? Взять лодку, чтобы подъехать к месту крушения? Надо, чтобы кто-то взял меня в свою лодку, я должна все узнать, я не могла пребывать в неизвестности. Что если мой собственный отец вел тот корабль? Этого не может быть, он очень хорошо знал этот берег. А если его ввели в заблуждение огни? Я не могла поверить в это, только не Джейк Пенлайон, который плавал в испанских морях и прошел сквозь все невредимым!

Я поднялась по лестнице на вал, откуда можно было видеть на большое расстояние. Солнце уже всходило, видны были «Зубы дьявола»; я увидела то, что осталось от корабля… плавающая масса на воде, богатый груз и, вероятно, тела? А если кто-то еще жив? Что делали с теми, кто спасся?

А что я делала в этом замке все эти годы? Почему я стала соучастницей? Я чувствовала себя беспомощной перед нахлынувшими на меня чувствами, как была беспомощна перед этими громадными волнами.