Ведьма из-за моря - Филиппа Карр

Я выпила настой, и, действительно, он успокоил меня так, что, едва коснувшись подушки, я крепко уснула.

И вдруг я проснулась. Кто-то был в моей комнате, стоял возле кровати. Я почувствовала, будто тысячи муравьев поползли у меня по коже. Я плохо видела, наверное, тучи заслонили лунный свет. Ко мне протянулись руки.

— Нет! — закричала я.

Вдруг знакомый голос произнес:

— Все в порядке, мама?

— Тамсин!

Она засмеялась и забралась ко мне в постель. Я крепко прижала ее к себе.

— Родная моя Тамсин!

— Я тебя напугала? — сказала она. — Мне надо было разбудить тебя тихонько. Как ты дрожишь!

— Это потому, что меня разбудили. Почему ты пришла, Тамсин?

— Я беспокоилась о тебе, не могла уснуть. Вчера ты была такая усталая, совсем на себя не похожа. Потом я подумала: пойду и буду с ней, я могу быть нужна ей, и, не долго думая, пришла.

— О, Тамсин, я так рада, что ты со мной!

— Тебе лучше, что я здесь? Тогда я с тобой останусь.

— Да-да, останься. Я счастлива, что ты здесь. Мне так хорошо, Тамсин! Уже намного лучше. Помолчав немного, она сказала:

— Я думала, увижу папу с тобой.

— Он всегда бывает здесь… Она задумалась, потом сказала:

— Он часто и надолго уезжает! Он, наверное, не хочет беспокоить тебя.

— Может быть, и так…

— Я останусь с тобой, потому что чувствую, как тебе нравится, когда я здесь.

— Я так счастлива, что ты у меня есть, Тамсин… мне так спокойно!

— Давай спать, мама. Тебе надо поспать, тогда ты будешь веселая и счастливая, как раньше.

Мы уснули, а утром я чувствовала себя лучше. Тамсин сказала: «Я останусь с тобой, мама, пока ты совсем не поправишься. Я думаю, что я тебе нужна. Кто знает, может быть, ночью тебе что-нибудь надо будет?» Это может показаться глупым, но мне стало легче, потому что, действительно, в присутствии моей маленькой дочурки я чувствовала себя в безопасности.

Наступило Рождество, и утром прибыли певцы рождественских гимнов. Был поставлен большой чан с подогретым вином, из которого пили все, и мы приняли участи в пении. Мы дарили друг другу подарки, целовались и уверяли, что никакие другие подарки не доставили бы нам столько радости, как те, которые мы получили.

Во второй половине дня дети показали свою пьесу. Было трогательно видеть, как Тамсин исполняла свою роль. Все согласились, что она очень хорошо справилась с ней, все дети радовались, и мы вместе с ними, Я сидела с гостями и наблюдала за Колумом и Марией. Может быть, другие ничего не замечали, но мне это бросилось в глаза. Было что-то в том, как они избегали смотреть друг на друга, а потом вдруг будто тянулись навстречу. Это была испепеляющая страсть, я чувствовала это.

Дети играли на флейтах и лютнях, и начался пир. Стол ломился под тяжестью всевозможных кушаний — говядина, баранина, молочный поросенок, кабанья голова, всевозможные пироги и все сорта вин. Все усердно ели, а потом были танцы, пение и выбор Короля рождественской ночи. Странно, но выбор пал на Колума. Поднялись громкие крики протеста, когда он предъявил серебряный пенни: ведь он и так был хозяином замка. Коннелл был горько разочарован. Потом начались игры, и, когда мы стали искать «сокровище», Колум выбрал меня.

Я почувствовала себя счастливой и сказала себе, что ошибалась в нем. Я действительно была ему небезразлична. Он мог бы выбрать Марию, которая ушла с одним из гостей-сквайров, а ведь для взрослых эта игра означала возможность побыть наедине. Колум заметил:

— Все прошло хорошо?

— Дети в восторге, а это самое главное.

— Нет, — возразил он, — мы имеем такое же право радоваться Рождеству, как и дети. Пошли! — позвал он, и мы стали подниматься по лестнице на крепостной вал.

Холодный ночной воздух встретил нас. Вид был великолепный — спокойное море, чуть видны «Зубы дьявола», слева от нас Морская башня, на которой горел фонарь. Колум перегнулся и посмотрел вниз.

— Как высоко! — сказал он.

— Долго падать, — ответила я.

Он подошел ко мне, схватил за талию, и меня вдруг охватила паника: мне показалось, что он собирается сбросить меня вниз. Я окаменела от ужаса.

— Да, — медленно промолвил он, — очень долго надо падать, Линнет!

Я отпрянула от него и посмотрела в упор. Глаза его сверкали. Я подумала: «Он собирается мне что-то сказать! Он собирается сказать, что любит Марию!» Потом вдруг у меня мелькнула мысль, что он предоставляет мне возможность самой броситься вниз. Удивительно, но голос мой был тверд, когда я сказала:

— Думаю, надо вернуться к гостям, кто-нибудь уже нашел «сокровище».

— Не мы должны его найти, — ответил Колум. — Это будет не правильно, скажут, что подстроено. Достаточно уже того, что я нашел серебряный пенни и стал «Королем на Ночь». Король на одну ночь… все, что я захочу сегодня — мое! Все, что я попрошу, да?

— Разве ты не всегда король в своем замке?

— Неужели ты, наконец, это поняла?

И мы пошли к гостям…

Коннелл и его подружка, маленькая дочь одного из сквайров, нашли «сокровище»— два маленьких золотых амулета в ящичке. Ящичек принесли Колуму, а он передал его детям со словами, что содержимое ящичка защитит их от проклятых злых духов, призраков, болезней, колдовства и чар. Коннелл был очень доволен. Это было утешением за то, что он не нашел серебряный пенни.

Но что-то обязательно должно было произойти. На сей раз это была Сенара. Она почувствовала себя плохо, и Тамсин сказала, что уложит ее в кровать.

Я пошла в свою спальню и стала записывать в дневник все происшедшее за этот день. Я любила делать записи в тот же день, пока память была свежа. Вдруг я услышала шаги за дверью и поспешно спрятала бумаги.

Это была Тамсин. Она каждую ночь приходила проведать меня.

— Сенара очень больна, — сказала она. — Она хочет, чтобы я сегодня была с ней. Она говорит, что ей лучше, когда я рядом.

Иди к ней, дорогая!

— Тебе сегодня лучше, мама?

— Да, любовь моя! Не волнуйся обо мне. Она прильнула ко мне.

— Ты уверена, мама, что без меня с тобой все будет в порядке?

— Конечно, моя дорогая! Спокойной ночи! Иди и присмотри за Сенарой.

Я крепко ее поцеловала, и она вышла. Я продолжила записи. Закончу тем, что я поцеловала Тамсин и пожелала ей спокойной ночи, потом спрячу бумаги и лягу спать…

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ТАМСИН

МОГИЛА НЕИЗВЕСТНОГО МОРЯКА

Рождество никогда не приносит мне радости. Я не могу забыть, что именно тогда умерла моя мать, и, хотя это случилось шесть лет тому назад, я это помню так же ясно, как в первое же;

Рождество после ее смерти.

Мне было тогда десять лет. Был очень веселый рождественский день. В замке были артисты, мы играли пьесу, все танцевали, пели и играли на музыкальных инструментах.