Бродяга. Копьё Света - Айон91

что придется для этого пробудить Рогатого Змея Снежной Вьюги, ввергла его в ступор и страх перед неизбежным ледяным кошмаром.

— Не вариант, — но делать что-то надо. Ведь судя по паршивому состоянию Ильтирима и частым кошмарам, в которых он общается с Элементалем, дело дрянь. Он приходит в сон все чаще, сам сон ярче и дольше, а еще магия. Я чувствую, как используя связь с эльфом, Змей может ей пользоваться.

— Что делать, Шадар? — спрашивает у меня Ильтирим, смотря в глаза синими провалами, в которых застыл тот самый изначальный лед, окутавший весь Север и жителей, попавших в лапы смерти. — Я боюсь… боюсь, что то видение…

— Время еще есть, — успокаиваю я эльфа, опуская руку. — Есть вариант, к кому можно обратиться за помощью.

И как бы мне не хотелось, все-таки придется. Надеюсь, не пошлет, а просто выскажет все, что обо мне и Владыке думает. Ведь от ее милости зависит дальнейшее бытие этого мира. Но к ней уже после того, как Копьё будет собрано, а силы храмовников отброшены назад. Скорее всего, даже после дуэли с Этиором. Со всем буду разбираться по ходу происходящего. В данный момент — последняя часть Копья. Она важнее.

28 глава «Леди Шарлотта ваэ* Ихтаррис»

Айон

Портал Криса переместил меня точно в королевство Эния, почти до места. Осталось дойти до Призрачного квартала, повернуть к Пепельному переулку и найти дом 12. А там и до таинственной леди Шарлотты рукой подать. Надеюсь, слова Шэда окажутся заблуждением насчет леди Ихтаррис и она подскажет способ избавиться от Пламени Бездны. Если же нет, то, как и говорил, приму свой печальный конец со смирением.

— 12 дом, — увидел старенький потертый номер, выбитый коваными цифрами сбоку трехэтажного здания. — Значит, мне сюда, — не тревожа постояльцев, делаю шаг в тень, оказываясь на втором этаже, в том самом коридоре, который указал Шэд.

Но стоило мне выйти из тени, как в ушах резко зазвенело, словно все колокола храма пресветлого разом забили утреннюю молитву в его честь. Перед глазами потемнело, по щекам потекли соленые дорожки горячих слез, обжигающих, оставляющих ожоги. Ноги сами собой подкосились, неся меня к полу. От приступа боли — согнулся пополам. А к горлу подкатил отдающий каленым железом раздирающий комок, который я не сдержал в недрах организма и изверг из себя, окрашивая черно-алой кровью ковер с высоким ворсом.

— Бездна подери! — выругнулся я, стирая с подбородка кровь, пытаясь встать на ноги. Лишь с третьего раза удалось принять вертикальное положение. Опираясь о стену, передвигаясь по коридору не спеша, шел до конца, как и говорил Шэд.

Всем своим ослабленным организмом и умирающей сущностью я чувствовал, как Смерть все ближе, как лезвие ее серебряной косы уже занесено надо мной и вот-вот снесет голову, оставив ровный, гладкий срез. Каждый шаг — это песчинки, заканчивающиеся и падающие, отсчитывающие даже не часы, а минуты моей жизни.

— Шаншэ! Давно тебе подобных не встречала, — послышался голос с конца коридора, на который я шел. В темноте, без использования личных особенностей и освещения не сразу разобрал, с кем имею дело, для надежности, что я пришел к тому, к кому меня отправили, поинтересовался:

— Леди Шарлотта Ихтаррис?

У… картины? Потрясающей, передающей облик леди Ихтаррис точно, в деталях. Но у картины. Магической картины. Ничего не понимаю. Но Крис, а с ним и Шэд не стали бы посылать меня к обычной картине, несущей последнюю волю изображенного. Значит, изображенная леди Ихтаррис нечто большее, чем картинка с отпечатком разума и души. Ведь не просто так Шадар скрывается от нее все это время и не общается.

— Чему обязана, Айонирис сих Хантэ? — обращаясь ко мне по давным-давно забытому имени, которое когда-то принадлежало младшему наследнику ведущей ветви славного рода.

Оставшийся лик леди Ихтаррис — это статная взрослая женщина, которая смотрела на меня в темноте коридора сапфировыми глазами. Ее светлые, пепельно-белые волосы лежали волной на покатых плечах. Бархатное платье темно-синего цвета, сидело на ее фигуре идеально, словно настоящее, а не запечатленное маслом на холсте. Каждый изгиб тела, мимика и движение — произведение магического искусства. А еще отпечаток души и разума.

— Миледи, — с поклоном подошел к холсту в старинной деревянной раме, покрытой витиеватыми узорами и письменами какого-то забытого рода, обращаясь: — не окажите ли вы мне услугу и не назовете способ избавления от Проклятого Пламени Бездны? — и показал на грудь, рана на которой открылась и распространяла черные миазмы скверны. Леди чуть приподняла голову, сузила свои глаза и словно заглянула в самый эпицентр проклятия. Всего пару секунд длилась тишина и ее пристальный взгляд, но мне показалось, что прошла вечность.

— Пламя Бездны почти не оставило жизненных сил и нитей единения с этим миром. Счет идет на минуты, — а я и сам чувствовал, как оставшиеся нити натягивались и оглушительно лопались, словно мыльные пузыри, оставляя после себя только алые брызги на дне души. Думал, и леди Ихтаррис не сможет меня спасти. Ведь она всего лишь портрет. Знающий о многом, несущий память почтенного и уважаемого предка, для которой нет ничего невозможного, раз Крис и Шэд меня к ней отправили, но не всесильный. Только, как оказалось… — Но шанс, Айонирис, у тебя есть, — и последней фразой окончательно выбила оставшийся воздух из моих легких: — пойдем, пройдемся…

— К-к-куда?

Не понял я куда именно и как она сможет куда-то уйти, портрет ведь, как леди Ихтаррис, коснувшись края деревянной рамы, растворилась с холста сине-сапфировой дымкой, представ передо мной в полный рост. Живая, по всем ощущениям и восприятию, она была словно живой человек с невероятно мощным магическим источником. И если не путаю, как раз того самого, портального, как и у Криса направления. Плюс было что-то еще. Древнее, я бы сказал в этом мире утраченное. Но что именно? В моем то положении и состоянии прочесть не получилось.

— Руку, Айонирис, — протянула она свою, чтобы я подставил локоть. И как только леди нашла опору в моем лице, повела вперед, в противоположный от ее картины коридор. Медленными, плавными шагами, не торопясь и не говоря мне и слова, она вела меня туда, куда знала лишь она одна. Вопрос задать я так и не решился, а отдался во власть этой невероятной женщины, даже то, что нарисованной неважно.

— Миледи Ихтаррис, разрешите сказать слова, переданные вашим внуком? — женщина сдержанно кивнула и дала мне слово: — Шадар просил передать, что он согласен продолжить тот самый разговор, — уточняя, — сказал, вы поймете