Надежда Дурака - Майк Шэкл

несмотря на огонь, одеяла и Эндж, и все же вспотел. Что за время болеть. Неудивительно после всего, через что он прошел. Гребаные утопления, избиения и сражения без теплой постели и приличной еды.

Огонь трещал и искрился, готовый вот-вот погаснуть. Ему следовало подбросить в него еще немного дерева, вернуть его к жизни, но для этого пришлось бы встать, а Дрен этого не хотел. Он хотел оставаться там, где был, до конца своих дней. Только он и Эндж, на его крыше. Пока не почувствует себя лучше. Не думая ни о какой гребаной войне. Вроде бы он просил не слишком много.

— Дрен! Дрен!

Он сел. Это был Хикс. Голос испуганный. Черт. Эндж села рядом с ним, тоже выглядя обеспокоенной. Они оба начали натягивать одежду.

— Дрен! — крикнул Хикс этажом ниже слабым, запыхавшимся голосом.

Дрен наполовину спрыгнул, наполовину скатился с лестницы, когда увидел, что лицо его друга все в синяках. Кто-то хорошо поработал над ним. Эндж последовала за ним, и они подхватили Хикса, прежде чем тот упал.

— Что случилось? — спросил Дрен.

— У них Спелк. — Глаза Хикса были широко раскрыты и полны испуга, лицо побелело. — Они его схватили.

— Кто?

— Мы направлялись сюда, и на нас набросились Плачущие Люди. На Харельсон-уэй. Они знали, кто мы такие. Назвали наши имена. Мы сражались, ты знаешь, что мы это сделали, но их было так много. Они схватили Спелка, но отпустили меня. Они хотели, чтобы я сказал тебе, что он у них. Сказали, что у тебя есть время до полуночи, чтобы вернуть его, или они... — Хикс наклонился вперед, силы покидали его, и Дрен подхватил его на руки. — Б... блядь.

Дрен почувствовал что-то мокрое на своих руках. Теплое и влажное. Он опустил Хикса на землю, а затем расстегнул куртку. Рубашка Хикса была испачкана кровью.

— Блядь.

— Что там? — спросил Хикс.

Дрен повернулся к Эндж:

— Дай мне что-нибудь, чем перевязать рану. Его ударили ножом.

Хикс выглядел озадаченным:

— Меня не ударили ножом. Я просто запыхался, вот и все. Мне просто... нужна минута.

— С тобой все будет в порядке, — сказал Дрен, но, если Хикс и не знал, что он ранен, то его тело знало. Мальчик откинулся на руки Дрена, и Дрен почувствовал, как Хикс трясется и дрожит.

Эндж вернулась с разрезанным плащом и принялась обрабатывать рану, пытаясь заткнуть дыру, но она была зияющей, из нее лилась черная кровь. Как только она прижала комок ткани, он намок. Однако она не сдавалась, и вскоре ее собственные руки и одежда были пропитаны кровью их друга.

— Мне холодно, Дрен, — прошептал Хикс.

Дрен обнял его крепче. Надел маску. Сыграл свою роль.

— Чертова зима, вот и все. Я подброшу еще дров в огонь, как только мы тебя перевяжем.

— Ты вернешь Спелка, ага? — Мальчик втягивал воздух так быстро, как только мог. — Ты не позволишь Плачущим Людям повесить его, ага?

— Обещаю тебе. Я обещаю. Завтра вы оба будете смеяться над этим, — сказал Дрен. Он почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы. Чертовы слезы. Это было неправильно. — Сейчас отдыхай.

— Ага. Я мог бы это сделать. Совсем ненадолго... — Хикс закрыл глаза, и его тело в последний раз содрогнулось, а затем он ушел. Вот так, просто.

Дрен уставился на него, не веря своим глазам. Этого не было. Не сейчас. Дрен обнял его и коснулся его лица окровавленной рукой, почувствовал, как тепло покидает тело его друга.

— Нет. Не умирай. Не. Ты можешь продержаться. Ну давай же. Ну давай же. Хикс, послушай меня. Открой глаза.

— Он мертв, Дрен. — Эндж откинулась на колени, ее руки были в красных пятнах, одежда покрыта красным. Это было похоже на ночной кошмар.

— Нет. — Потекли слезы. Он не мог вспомнить, когда плакал в последний раз. Даже когда умерли его родители. Ни разу с тех пор.

— Черт, — сказала Эндж. — Блядь. Это сделали гребаные Плачущие. Ты слышал его — Плачущие.

— Знаю.

— Спелк тоже мертв. — Она вскочила на ноги, качая головой, расхаживая взад-вперед. — Они, должно быть, уже его повесили.

— Мы этого не знаем. — Дрен опустил Хикса на землю. — Может быть, он все еще жив. Может быть, мы сможем его вернуть. Они сказали, что у нас есть время до полуночи. — Он почувствовал, как в нем закипает гнев, приветствовал его, подпитывал мыслями о том, что он сделает с гребаными Плачущими Людьми, которые убили его друга. Они связались не с тем гребаным человеком.

— Это, должно быть, ловушка.

— Да.

— И почему они охотятся за нами? Почему за тобой? Мы для них никто. Ничто.

— Есть только один способ выяснить. — Он выхаркал из себя какую-то гадость и выплюнул ее на пол. Он встал и подошел к тому месту, где спрятал меч Шулка, вытащил его и пристегнул к поясу. Эндж наблюдала за ним, между ее глаз снова образовалась складка. — Нам нужно позвать на помощь. Ты недостаточно здоров, чтобы справиться с этим самостоятельно.

Дрен покачал головой.

— Это просто простуда. Я уже чувствую себя лучше. — Ложь, но необходимая. Шла война, и Дрен собирался сражаться. Ему было все равно, Черепа это или Плачущие Люди Он убьет всех, кто причинил зло его друзьями. — Давай вернем Спелка.

24

Тиннстра

Лейсо

— Где она? — спросила Майза.

Мальчик указал назад, на детский лагерь:

— Вон там, последняя хижина. Там они держат всех малышей.

Тиннстра посмотрела туда. Последняя хижина выглядела точно так же, как и остальные, и все же она так пристально смотрела на нее, как будто это могло помочь ей видеть сквозь деревянные стены:

— Ты уверен, что это Зорика?

— Я думаю, да. Она приехала сюда вчера. Кто-то сказал, что она плакала весь день и ночь. Спрашивала о своей сестре.

— Сестре? — повторила Майза.

— Я сказала, что буду ее старшей сестрой, — сказала Тиннстра. — Это она. — Она почувствовала, что снова выходит из себя, и поняла, что снова вцепилась в шесты. — Ты можешь вытащить ее оттуда? Привести ко мне?

Мальчик покачал головой:

— Они не так часто выпускают детей на улицу, а когда выпускают, у них много охраны.

—