Рыцарь - Андрей Смирнов

– Ладно, пусть тьма останется, – разрешил я. – Но что плохого, если исчезнут зло и страдания?

– Застой, – сказал Альфаро. – Человек, живущий в мире, где нет зла, никогда не будет пытаться достичь чего-то большего.

– Вы так полагаете?

– Уверен. Человек – ленивое животное. Если дать ему всё то, что он хочет, он так и останется ленивым животным. А вот когда ему чего-либо не хватает, он вынужден напрягать свой разум или хотя бы мышцы, чтобы этого добиться. На этом основано всё, чего достигло человечество. Других побуждений у него нет.

Я пожал плечами:

– Ну хорошо, допустим. Что дальше?

– Когда Мастер увидел, что сотворил бунтовщик...

– Постойте! Мастер – это...

– ...одно из имён Творца. Великий Мастер. Так вот, когда Он увидел, что устроил бунтовщик и осознал, какие последствия это вызовет, Ему пришлось выправлять положение. Сначала Он подчинил Церковь бунтовщика – сделал из неё Свою Церковь. Суть не в том, в какие догматы верит тот или иной человек, а том, чем он является и кому отдаёт духовную дань своих поступков, мыслей и побуждений. Так что переродить Церковь и подменить Истину догмой было не так уж трудно. Но этого было мало, поскольку в мир было выброшено огромное беспричинное количество Добра. Мастеру пришлось компенсировать его равным количеством беспричинного Зла. Ему пришлось забыть о том, что Он может быть добрым и действовать в основном в своей тёмной ипостаси. Так, например, появились ведьмы. Ведь ведьмы, подписывая договор с Ним, обязуются в обмен на полученную силу время от времени насылать порчу и мор – без всякой причины. Это просто часть их работы, их обязательств.

– Договор? – переспросил я. – Вы, вообще, о ком говорите, Альфаро? Мне казалось, мы с вами говорим о Боге. А договор с ведьмами... Разве этим не дьявол занимается?

– Любезный дон Андрэ, вот уже более получаса я пытаюсь втолковать вам, что Великий Мастер, о котором мы толкуем, – это и Бог и Дьявол в одном лице. Образующий свет и творящий тьму. Когда Он проявляет себя как добро – люди называют его Богом, когда творит зло – Дьяволом. Если бы вы читали Библию, вы бы лучше поняли меня, потому что тот Бог, о котором говорится в Ветхом Завете, – это не только добро. И вот Ему, владеющему светом и тьмой, вот уже почти двенадцать столетий приходится быть только тьмой – по милости вашего Иммануила, двенадцать столетий назад решившего, что в мире должно быть только добро, одно добро и ничего, кроме добра... Эти двенадцать столетий Иммануил и его немногие сторонники пытаются перетянуть одеяло на свою сторону, а Великий Мастер – на свою: чтобы привести всё в изначальное положение. Истина и Ненависть рвут этот мир на части.

Истина, Ненависть... Я это уже слышал... Ах да – ведьма говорила. И Иммануил.

Я отщипнул ещё кусочек свининки и покосился на пса. Проклятая зверюга не сводила с меня глаз.

Истина и Ненависть... там было ещё что-то третье... Сила?

– Истина, Ненависть и Сила, – пробормотал я.

– Да, Сила! – подхватил Альфаро. – Андрэ, сейчас вы имеете честь говорить с её адептом.

Ну да, разумеется. И отшельник на эту тему пророчествовал. «С Истиной и Ненавистью вы уже встречались, – сказал он. – Осталась Сила. Поедете в Испанию – встретитесь, откажетесь – встречи не будет». Не много ли совпадений? Вдруг граф не врёт? Нет, не верю. Мы враги. С какой стати он будет говорить мне правду. Правдоподобную ложь – другое дело.

Я выжидающе посмотрел на дона Альфаро: каково будет продолжение?

– Сила – это срединный путь, – поведал Альфаро. – Следующие этой дорогой не служат ни добру, ни злу. Они служат себе и преследуют в этой игре исключительно свои цели. Нас очень мало. Меньше, чем последователей отшельника, намного меньше тех, кто заключил договор с Великим Мастером. У этого пути есть ещё одно отличие. Истина воплощена в одном конкретном человеке – вы были с ним знакомы. Владеющий Ненавистью – тоже по-своему личность, хотя Его личность несоизмерима с личностью смертного. Сила же... У неё нет единственного воплощения и никогда не будет. Это не третий игрок. Это путь.

– Значит, вы – не против и не за? – я покачал головой. – Зачем же тогда вы ввязались в эту историю? Тем более что, по вашим словам, моя судьба – дело рук Ненависти. Не сходится!

Альфаро снисходительно улыбнулся.

– Я следую срединной дорогой, но это не значит, что я обязан враждовать с другими сторонами. Мастер нанял меня для того, чтобы я сделал для него работу. И я эту работу честно выполнил.

– Почему же он не обратился с этим к кому-нибудь из своих последователей?

– Он пытался. Но масштаб его личности... я уже говорил вам об этом... совершенно несоизмерим с личностью обычного человека. Поэтому общение с ним иногда может быть... затруднительно. Например, ведьма Рихо, одна из его служанок, когда он непосредственно обратился к ней, не смогла осознать задание. Представьте, она приняла вас за самого Мастера! – Альфаро засмеялся. – В общем, получилось, что здесь, в Европе, я оказался единственным человеком, который смог внять его голосу. Мы заключили сделку. Я должен был проследить, чтобы вы прошли тот путь, который предназначил для вас Мастер. Собственно, моего содействия почти не потребовалось. Вы оказались именно тем человеком, который был нужен Великому Мастеру. Благородным... гхм... дураком. Расчёт оказался верен: рыцарь и воин, воспитанный в другом времени, кинется спасать невинного, с его точки зрения, человека. Тем более что он этому человеку ещё и обязан лично.

– Вы не правы, граф. Иммануила вытащили бы и без меня. Родриго не отдал бы его.

Альфаро скептически приподнял бровь.

– Вы так полагаете? Не будь вас в его замке, Родриго вовсе не был бы так решителен. Это ведь вы его подогрели – одним своим присутствием, поскольку он ещё помнил вашу беседу в аббатстве Сен-Жебрак... Да, не удивляйтесь, я об этом тоже знаю. Не будь вас, половина свиты легата не была бы изначально настроена за отшельника. А барон де Эро, покричав и потопав ногами, никогда бы не пошёл против Церкви, потому что, в отличие от вас, Андрэ, он не пришелец из ниоткуда, знает расстановку сил и с такой мощной организацией, как Церковь, никогда бы враждовать не стал... Даже если забыть о том, что он сам убеждённый католик. Был.

Я махнул рукой:

– Ладно, теперь это не имеет значения. Кстати, ради любопытства: чем Мастер заплатил вам за эту... работу?

– Временем, – ответил Альфаро.

– То есть?

– Он открыл для меня все времена – и прошлые, и будущие. Отстранившись от тела, я могу мысленно проникнуть в любой век, в любое время. Я видел и ваш век, Андрэ, и более поздние эпохи. Очень интересно. И поучительно. Я уже три месяца наслаждаюсь этим подарком.

– Значит, вам известно и собственное будущее? Вы знаете, когда умрёте, что вам предстоит, что вы совершите... Скучная же, наверное, у вас теперь будет жизнь.

Я снова покосился на пса. Тот был начеку. Даже не мигал.

– Как раз собственного будущего я и не знаю, – признался Альфаро. – Да и всё, на что я так или иначе могу повлиять, я вижу очень смутно.

– А каково, например, моё будущее? Вы это можете увидеть?

– Ваше будущее я вам могу предсказать и так. Остаток жизни вам... – Граф сделал театральную паузу. – ...Предстоит провести в подземельях моего замка.

– Вас об этом тоже Великий Мастер попросил? – поинтересовался я – Или это вы по собственной инициативе?

– Исключительно по собственной, дон Андрэ. Видите ли, существует простое правило... Человек, встретившийся сразу или последовательно с этими тремя – то есть с Истиной, Силой и Ненавистью, – неизбежно принуждён выбирать, на чью сторону ему становиться и нужно ли ему становиться вообще на чью-либо сторону. В последнем случае, как вы можете догадаться, он неизбежно выбирает Силу... Но такой человек, ещё не совершивший выбора, обладает некоторым... – Альфаро сделал движение руками, как будто бы держал в ладонях невидимый мячик, – ...потенциалом. Удачей. Силой, не отданной ещё никому. Собственно, такого рода невидимой силой обладает каждый человек, но обычно у новопосвященных она значительно больше. Чтобы лучше понять, что я имею в виду, представьте себе двух людей равного мастерства и одинаково хорошо вооружённых, встретившихся в поединке. Кто, по-вашему, победит?

– Тот, кто подготовлен лучше.

– Оба подготовлены одинаково.

– Тогда – как повезёт.

– Именно! Удача! У одного из них достаточно личной силы, чтобы притянуть к себе необходимую удачу, у второго такой силы нет. Второй поскользнётся, или допустит ошибку, или промедлит на долю мгновения – и исход поединка решён... Вильгельм де Сен-Пе фехтовал лучше вас, но вы обладали достаточной удачей, чтобы одолеть его. Вашей удачи хватило и на то, чтобы выйти живым из поединка с Ричардом Английским. Оглянитесь назад, Андрэ: сколько раз за последние два месяца вы оставались в живых благодаря одной удаче?