Рыцарь - Андрей Смирнов

– А есть у вас сюзерен, дон Диего?

Старик гордо выпрямился в кресле.

– Наш сюзерен – король Испании! – отчеканил он. – И более никто.

– Прекрасно, – сказал я. – Почему в таком случае вы не пожаловались королю на графа Альфаро?

Дон Диего горько усмехнулся:

– Вы полагаете, что мы – единственные, кому принёс зло этот человек? О, нет... Есть и многие другие. Но что король сможет сделать ему, если граф поклянётся, что такой девушки в его замке нет? Пойдёт на него войной?

– Почему бы и нет?

– Нет. Потому что Альфаро де Кориньи – щит от мавров, прикрывающий юг Арагона. Король Педро не выступит против Альфаро. Особенно теперь, когда истекает срок перемирия с маврами. Вы слышали о том, что случилось на юге три недели назад?

– Что именно?

– Мавры, решив нарушить перемирие, двинулись к графским землям. Мавры даже вступили на них и осадили какую-то крепость. Но они недолго там пробыли. Как пришли, так и ушли. Уж не знаю, подкупил ли Альфаро их предводителя или околдовал его, как многие говорят, но только, выйдя из земель де Кориньи, Юсуф аль-Кейсар пошёл в одиночку против своего господина, эмира Альмансора... или аль-Мансура, как его называют сами мавры.

– Да, я что-то такое обо всём этом слышал... – сказал я, размышляя, какими естественными причинами можно было бы объяснить странное поведение этого Юсуфа. Подкуп представлялся наиболее подходящей версией. С другой стороны, если учесть то, что говорил мне в своё время Ги, эта версия тоже сомнительна. Нет таких денег, какие подтолкнули бы молодого и энергичного полководца на самоубийство. Старик устало махнул рукой:

– Так что жаловаться королю бесполезно. Мы уже жаловались. Без толку всё.

– Граф Альфаро, – медленно произнёс я, тщательно подбирая слова, – изрядный негодяй, как я понимаю. Но и у него должны быть какие-то понятия о чести. Я не думаю, что он отказался бы принять вызов. Хотя бы из соображений престижа. Неужели не нашлось человека, который оспорил бы право графа творить беззаконие в личном поединке?

И посмотрел на Эгвеньо. Достаточно долго, чтобы старик оценил намёк, и достаточно коротко, чтобы этот намёк не успел стать прямым оскорблением.

Эгвеньо снова начал ворчать, как большой дворовой пёс, почуявший чужака, а старик побледнел и сжал ручки кресла.

– Дон Андрэ, – сказал он, – вы ничего не знаете ни об этом человеке, ни о том, что здесь происходит, иначе бы вы никогда не задали бы свой вопрос. Никто не рискнёт выйти один на один против Альфаро.

– Он такой великолепный боец? – Я вспомнил Ричарда Английского. Вот уж с кем мне не хотелось бы затевать единоборство. Но если бы пришлось...

– Он неплохой боец, – сказал дон Диего, – но дело не в этом. Альфаро де Кориньи – колдун. Он может любого человека заставить сделать то, что ему нужно, попросту приказав ему это. Как можно сражаться с таким человеком, если ты мгновенно забудешь о том, как держать оружие, или твои руки сами воткнут это оружие тебе же в живот? Не один рыцарь уже бросал ему вызов. Но все поединки заканчивались его победой. И это были странные победы. Не удивительно ли, когда искуснейший рыцарь «по несчастливой случайности» натыкается на собственный меч? Как можно сражаться с таким человеком, дон Андрэ, когда сам дьявол помогает ему во всём? О, если бы не это, неужели вы думаете, что я не отправил бы своего сына постоять за честь нашей семьи? Но я не хочу посылать его на верную гибель.

– Значит, только то обстоятельство, что он колдун, мешает вам бросить ему вызов?

– Да. Только это обстоятельство.

Я покачал головой, но ничего не сказал. Господи, насколько же всё-таки они суеверные люди... Колдун, колдун!.. И половина страны боится его, как самого дьявола. И никто не решается с ним связываться, опасаясь колдовства. Даже король. Да, недурственный имидж граф де Кориньи сумел себе создать.

Заочно я уже почти уважал этого Альфаро.

Но с другой стороны, может, за всем этим что-то есть? Разве я сам не видел в этом мире настоящие чудеса?

Колдун он или нет – меня это не остановит. Я дал слово моему другу. И кроме того, мне ужасно хочется взглянуть на его племянницу.

– Я понимаю вас, – сказал я. – Но надеюсь, вы не будете возражать, если я сам займусь вызволением Анны Альгарис?

Старик качнул головой:

– Мы окажем вам в этом любую помощь... какую только сможем оказать.

Эгвеньо ничего не сказал, но поднял голову и посмотрел мне в глаза. Странный был у него взгляд... Впервые я увидел в его глазах что-то близкое к уважению. С другой стороны, это уважение наполовину перемешивалось с опасением.

С опасением такого рода, с каким смотрят на душевнобольных, от которых можно ждать чего угодно.

И я поехал. Мне до чёртиков не хотелось всем этим заниматься, но особого выбора не было. Слово, чёрт возьми, рыцарское слово...

Перед отъездом у нас с Тибо произошёл небольшой разговор. Я хотел временно оставить его у Альгарисов – ведь неизвестно было, как у нас с Альфаро сложится беседа. Я был готов рискнуть собственной шкурой, но подвергать опасности кого-нибудь ещё мне не хотелось – даже если этот «кто-нибудь» всего лишь мой слуга. Но Тибо – впервые за всё время нашего знакомства – воспротивился моему прямому приказу.

– Ну уж нет, господин Андрэ, – решительно заявил он. – С чего бы мне тут оставаться? А там... мало ли что. С меня ваш отец шкуру спустит, ежли узнает, что с вами нехорошее сделалось, а я как бы в то время в стороне был.

– Так, может, мне самому тебя выпороть? – задумчиво произнёс я. – Чтобы ты делал, что говорят, и не прекословил?

Но Тибо был непреклонен.

– Порите, коли хотите, – он уже приготовился стаскивать с себя рубашку, – порите, бейте, что хотите со мной делайте, но только всё равно я с вами поеду.

– Ну хорошо, подумай сам: я ведь отправлюсь к графу без золота. Кто присмотрит за деньгами и за вещами в моё отсутствие? – Говоря о вещах, я имел в виду всё то колюще-рубящее металлическое барахло, которое мы с Ги отобрали у солдат барона де Бале.

Продать его подходящего случая так и не представилось, и мы с Ги за время путешествия потихоньку привыкли к тому, что позади нашего отряда плетутся в поводу две лошади, навьюченные этим самым барахлом. Кроме оружия и бароновых доспехов, там имелось ещё несколько дорогих вещиц (драгоценности, пара золотых тарелок и т. п.), которые де Бале экспроприировал у разных купцов.

Тибо покачал головой.

– Напрасно вы полагаете, господин Андрэ, что вас Альгарисы обокрасть могут. Они же семейство рыцарское. Тем более испанцы. Отнять что-нибудь – это вполне, а вот красть... – Тибо снова помотал головой. – Нет, красть они не станут.

В конце концов он меня переубедил и я взял его с собой. В самом деле, не мог же я его отлупить и насильно оставить у Альгарисов...

Хотя, наверное, стоило бы.

Итак, мы отправились в путь. Без вьючных лошадей и без золота. Мой план был прост – совершенно честно предложить графу Альфаро за Анну некоторую сумму денег. Не знаю, сколько он мог запросить, но вряд ли одна девица могла стоить больше, чем выкуп, данный за два комплекта рыцарского вооружения вкупе с конями. Но если граф девицу отдавать откажется или потребует за неё совершенно астрономическую сумму, оставался ещё план «Б». План «Б» также был предельно прост и состоял в вызове графской особы на поединок. То, что люди благородного происхождения от таких вызовов не отказываются – по крайней мере, в этом веке, – я уже успел усвоить. Мой «предшественник», например, совершенно реально собирался вызвать на поединок Раймона Тулузского. Полагаю, что и Ричард Английский не отказался бы от продолжения «знакомства», если бы мне, невзирая на его последние слова, вздумалось бы настаивать на «встрече». В общем, я хочу сказать, что подобный вызов не должен был казаться чем-то необыкновенным, несмотря на значительную имущественную разницу между мной и Альфаро: у него – собственное графство, а у меня – только оружие и конь. Ну и ещё Тибо. Ведь что касается происхождения, то тут я графу де Кориньи ничем не уступал.

К сожалению, в мои планы вкрадывалось множество всяких «но»... Я ведь мало что знал о графе, а то, что знал, выглядело на редкость неприглядно. Я не хотел брать с собой Тибо ещё и потому, что в конечном итоге речь могла пойти о моём выкупе. Но всё-таки я надеялся, что до этого не дойдёт. Всё же он граф, а не разбойник с большой дороги.

В бывших владениях рода Альгарис я остановился в трактире Санчо, ничуть своим повторным появлением трактирщика не обрадовав. С утра пораньше мы с Тибо двинулись в путь к замку Кориньи, где, как говаривали, обычно жил граф – если только не отлучался куда-нибудь.

На следующую ночь ни трактира, ни постоялого двора поблизости не оказалось, но зато – по словам местных крестьян – неподалёку имелся замок, хозяин которого барон Фернандо де Грасиане всегда с большой приветливостью относился к случайным гостям. В замок благожелательного барона я и направился.