Потусторонний. Книга 4 - Юрий Александрович Погуляй

следит, кроме непосредственно родных, целая армия наёмных работников. Забавно это, конечно, куда не плюнь, всюду молодости достаётся. Хорошо, что меня это не касается! Ни родственников, ни обязанностей.

Докушав и выпив почти поллитра лимонада (чай в этой кафешке был исключительно из пакетиков, и я не стал издеваться над собой), я вернулся в машину, где на пассажирском сидении застыл Поганенький. Хоть штурмовую винтовку спрятал, а то ведь поначалу с ней в руках норовил ездить. А у меня и так прав нет, только чудом дорожные инспекторы за горло не взяли.

— Угощайся, ­ — я бросил ему на колени чебурек. Наёмник из африканского корпуса жадно вцепился в еду. Голодный что ли? Вроде бы не заставляли его голодать. Работник должен кушать, иначе не сможет работать. Так завещала экономика.

— Машину не испачкай! — предупредил я, и Аристарх испуганно сжался, внимательно изучая пакет с ароматным кушаньем на предмет протечки. А затем Поганенький осторожно открыл его и отломил кусочек, держа его над упаковкой. Торопливо кинул в рот и зажевал, лихо работая челюстями.

Надо придумать, куда теперь этого красавца девать. В карман ж его не засунешь.

— Как у тебя с выживанием, братец? — поинтересовался я, когда автомобиль выкатился на шоссе.

— Прекрасно, господин. Могу везде. Мне нужен только нож, остальное найду даже в пустыне!

— В пустыне не надо, — задумчиво проговорил я.

Я оставил его в небольшом перелеске, вручив нож, который он просил, и палатку, которую купил по дороге. Хлипкая, одноместная, но для наёмника хоромы должны быть. Поганенький взял её подмышку и с довольным видом ушёл в лес.

Мы договорились, что когда я дам команду «ко мне», он выйдет на этот участок трассы и будет стоять на обочине, пока его не заберут.

Когда я свернул к кампусу, то увидел церковь слева от дороги. Церковь, во дворе которой толпились люди. У ворот стоял армейский броневик, на крыше которого за станковым пулемётом засел хорошо экипированный солдат. Дуло смотрело в небо, а не на людей. Уже хорошо.

Я припарковался напротив, заглушил двигатель. Ну, церковь хотя бы не пытались сжечь. У двери на небольшом постаменте стоял священник и пытался перекричать гвалт прихожан. Солдаты преграждали дорогу между ним и толпой. Броня у них была тяжёлая, для окопных боёв, когда очередь нужно принимать в корпус и давать очередь в ответ.

— Прошу вас, расходитесь. Умоляю вас, люди добрые, — кричал священник. Лицо у него было красное и мокрое от пота. Он то и дело утирал лоб белым рукавом.

Я вклинился в гудящую толпу, слушая разговоры.

— От Господа отвернулись⁈ Предали Господа⁈ — почти рыдал тучный мужчина в футболке с рок-группой «Железная Дева».

— Всё из-за запада. Оттуда змеюки подколодные Его Святейшество и надоумили! — вторил долговязый старик.

— Батюшка-то наш это, да? Наш ведь? Ну, наш! — радовалась старушка.

— Так этих вот, с оружием, прогнали! Кто же на веру руку подымет⁈ Чай не Хвранция какая! — тараторила её товарка, вытягивая худую шею и подслеповато щурясь. — Клянёшся, что наш⁈

— Да наш, наш!

— Прошу тишины, — заговорил в мегафон командир солдат. — Тихо!

Толпа гудеть не перестала, но всё же разговоры чуть приглушились, и этим воспользовался священник.

— Дети мои. Ничего не меняется. Дом Господа открыт для вас, как и прежде! Вознесшие оружие на трон, от него же и пали, ибо сила наша в вере и добре. В прощении, а не в насилии.

Священник вроде бы и сам верил в то, что говорил.

— Говорят, что антихристы Златоуст взяли! — поделилась с подружкой уже известная мне старушка. — Крепость там делают. Временное правительство войска туда уже отправила! Война будет!

— Ой, прости Иисус грешных, ну как же так. Русский человек на русского человека! — запричитала вторая.

Хм… Любопытно. Значит, Первая Церковь решила не сдаваться? У неё нынче раскол вышел? Сколько, интересно, вот таких вот священников осталось с паствой? Сколько из них и вправду против насилия?

Столько вопросов! Надо бы связаться с игуменом. У меня же где-то была его визитка. Да и звонил же я ему.

Толпа плавно перешла на рокот, и командир солдат вновь прикрикнул на неё в мегафон. Священник же снова принялся увещевать людей, умоляя их разойтись и жить своей жизнью. Он уверял, что все службы будут проведены по плану. Ничего не изменится. С нами Господь и Временное Правительство.

Говорят: нет ничего более постоянного, чем временное. С этой мыслью, я вернулся к своей машине, и уже через двадцать минут вошёл на территорию кампуса. Бросил взгляд на местную часовню. Как раз по белым ступеням спускалась девушка в летнем белом платье. Дверь в церковь открыта, табличек не висит, попыток поджога нет.

Вроде бы, получается, обошлось?

Если не учитывать взятие Златоуста. Это же Южный Урал, если я не ошибаюсь. Чего там забыла Первая Церковь?

Я добрался к себе в комнату, и первым, кого увидел в ней, это лежащего на моей кровати Рррупи. Демонёнок дрых на троне из подушек, засыпанных шоколадными крошками. Планшет стоял на зарядке, включённый и из него мужской хриплый предлагал сыграть в игру «десять вопросов про Австралию». Правила показались странными, мол, за каждый неправильный ответ у второго игрока отрезают палец. Однако, наверное, в этом жанре это нормально.

Ладно, самое главное, что с Рррупи всё в порядке, хотя убираться сейчас заставлю. Мог ведь и демониц уличных домой притащить, да пьяный вертеп устроить. Так, а где Княгиня? Призрак проступила в воздухе почти через миг после того как я потянул за связывающий нас канал. Девушка пропарила к столу, достала один из листов бумаги и размашисто написала на нём:

«Я всегда рядом!»

— Спасибо, душа моя. Эй, мохнатый, подъём!

Рррупи открыл один глаз и демонстративно повернулся на другой бок, затылком ко мне. Вот ведь шкодник какой! Я подошёл ближе, поднял его за заднюю лапу