Мрак наваждения - Чжу Минчуань

испещрена морщинами, а на руках у него были надеты черные шерстяные перчатки, как будто на улице было холодно.

Прежде чем я успел отреагировать, женщина завела свою пластинку:

– Мы тоже живем в Цзячжоу Хуаду, в одном доме с вами. Нам вас этот, Да Чэнь, порекомендовал, вы его брата лечили; очень он уж вас хвалил. Мы вчера хотели к вам подняться, но мой папа ни за что не соглашался в лифт заходить. Столько раз на кнопку жала, а он уперся и так и не зашел. Вот мы сегодня и пошли в больницу, чтобы к вам на прием попасть.

Я едва слышно прошептал «О'кей» и вдруг осознал, почему вчера, когда двери лифта открывались несколько раз, внутри никого не было.

Сегодня утром перед тем, как Сун Цян ушел в стационар на обход, он сообщил, что в первом отделении никто не записывался на прием. По большому счету делать было нечего, я только вышел на работу, так что неудивительно, что этого пожилого пациента отдали мне. Видя, что я заметно приуныл от отсутствия пациентов, Чэнь И тихонько восхитилась тем, что я работаю тут уже столько лет, а у меня до сих пор не проявилась усталость от сострадания. Это же большая редкость.

Усталость от сострадания – это психиологический феномен, выведенный группой американских социологов в конце девяностых. Подобное явление чаще всего встречается среди работников медицинской сферы: они видели множество людей с несчастными судьбами и, хоть и могут испытывать гнев и горе, становятся более эмоционально недоступными.

Я поглядел на солнечную погоду снаружи, и на душе у меня потеплело. Я даже слегка улыбнулся. Все-таки заведующий Хэ был очень строг со мной и скуп на похвалу. Чэнь И была его полной противоположностью. Ну и как она могла мне не понравиться? Поблагодарив ее в присутствии пациента и сопровождающих, я отвел их в амбулаторное отделение. Но Чэнь И все еще немного переживала за меня, потому что бросилась наставлять меня, что если я столкнусь с какими-либо трудностями, то могу обратиться или к ней, или к заместителю Цзи. На этой неделе они оба будут в больнице. Я не мог заставлять больного ждать, а потому кивнул Чэнь И, попрощавшись с ней, и направился осматривать нового пациента.

В это время Сун Цян вместе с группой ординаторов все еще был в стационаре, а Чжань Жэньхуэй делал обход. Когда родственники старика зарегистрировались, я хотел опросить больного о его состоянии, но старик с недовольным видом присел на стул и разразился базарной бранью на стоявших рядом мужчину и женщину:

– Скоты! Я – заслуженный работник метеорологической службы! Да я с бригадой во Внутреннюю Монголию ездил, с волками там дрался! Я здоров как бык! Я не болен, вы просто хотите, чтобы ваш старик раньше времени копыта отбросил! Имущество отцовское прибрать к рукам захотели, да?

Рев у него был точно как у дикого зверя. Внешне он и вправду казался здоровым. У меня не создавалось ощущения, что его мучает серьезная болезнь. Окинув старика взглядом, я поспешил утихомирить его:

– Дядюшка, не переживайте, они вам только добра желают. Скажите, пожалуйста, вы хорошо себя чувствуете?

На лбу старика проступили вены, и он разозлился пуще прежнего:

– Если угробите меня, отвечать будете! Вы меня в могилу сведете!

При лечении психически больных нельзя спорить с ними. Я решил подстроиться под деда и спокойно сказал:

– Расскажите мне все как есть. Я не буду предвзят. Моя задача – защищать законные интересы заслуженных работников страны.

Когда старик услышал, что тут есть тот, кто уважает статус заслуженного работника, градус его возмущения снизился вдвое.

– Вы сами так сказали! Никто вас за язык не тянул.

– Не слушай его, – встрял в наш диалог мужчина, испугавшись, что я начну развивать эту тему.

– А кого мне слушать? Тебя? «Будешь каждый день есть пресную пищу и проживешь целый век»? «Любишь острое, люби и жить недолго»? Ты же просто хочешь присвоить себе отцовские деньги, так? – взбеленился старик.

– Я делаю это ради твоего же блага! От острой пищи ты быстрее умрешь! Разве не из-за этого умерла мама? И еще, кому вообще нужны твои вонючие деньги? Забирай их к Янь-вану![59] – в гневе прокричал мужчина, вскакивая с места.

Я лишь хотел провести осмотр и посоветовал ему держать себя в руках:

– Можно есть острое, можно есть пресное – и то и другое нормально. Сядьте, пожалуйста, я выслушаю вас по одному.

Старик напрягся и вдруг пошел на попятную:

– Нет, нет, не могу я ничего сказать. Если скажу, то умру.

– Как же так? – не сдержавшись, полюбопытствовал я, стараясь, однако, сохранять нейтральный тон.

– Разве вы не слышали историю о Пэн-цзу? Как только он раскрыл секрет собственного долголетия, то сразу же умер, – с серьезным видом ответил мне дед.

Пэн-цзу был знаковой фигурой в Древнем Китае. Это был старик, который прожил восемьсот лет во времена Яо и Шуня[60]. Согласно легендам, он считался реинкарнацией Бессмертного Старца Южного полюса[61]. Поразительное долголетие Пэн-цзу объяснялось несколькими версиями: по одной из них, он проделал один трюк с книгой жизни и смерти, принадлежавшей владыке загробного мира Янь-вану. Он запрятал свое имя в жгутик бумаги внутри переплета книги так, что Янь-ван его не приметил. Но потом он рассказал эту тайну своей пятидесятой жене, а та, умерев, поведала о его секрете обитателям подземного мира, что положило конец восьмисотлетней жизни Пэн-цзу.

Я посмотрел на старика, которому было не больше семидесяти лет. Да какой у него мог быть секрет? К тому же больные больше всего любят фантазировать, их слова вовсе не обязательно оказываются правдой. Кто ж знал, что на этот раз я просчитаюсь. Старик не только говорил правду, но даже его домашние, вопреки ожиданиям, подтвердили его слова. Более того, у них были доказательства.

Да, следующие несколько минут я был совершенно ошеломлен.

2. Синдром Лазаря

Члены семьи представились. Старика звали Пэн Наньвэн. Он был заслуженным работником метеорологической станции. Когда-то он действительно ездил во Внутреннюю Монголию, работал там в полях. Жизнь у него была полна тяжелого труда. Потом он вернулся в Гуанси и стал работать на другой станции, близ горы Цинсю. Многие называли его мастером Пэном, чтобы выказать ему свое уважение. Мужчина и женщина средних лет – это его дети. Женщина была старшей из них, ее звали Пэн Чжаоди. Сразу было понятно, что родители сильно хотели сына[62]. Мужчина же носил имя